Добежав до гаража, невзирая на сугробы и холод, отдающий в ногах, Алеф и я бросаем серию ударов по металлической двери. Муж пытается увести меня прочь, но я в истерике подаю голос:
— Силас, Арес, откройте дверь! Юсуф ни в чем не виноват! Откройте!
— Силас, открой дверь! Арес!
На зов Алефа , слышится шуршание цепей, Арес медленно раскрывает двери, я успеваю проскользнуть, а Севинч нет, парни снова запирают двери, не позволив матери стать свидетельницей жестокой сцены избиения моего Юсуфа. Была бы их воля, они и меня не впустили бы, но я не позволю им дальше совершать преступление!
Юсуф сидит на стуле, привязанный тугими узлами веревки, с опущенной головой. Бетонный пол окрасили капли крови, стекающие по бокам из его рта. Увиденное кидает меня в агонию ужаса, пробуждая волну тряски по всему телу. От вспышки боли, я вскрикиваю и хочу подбежать к брату, чтобы обхватить его прекрасное лицо своими нежными, мягкими ладонями, чтобы исцелить все его раны, сказать о том, как сильно я его люблю, и что он ни в чем не виноват, что его страдания окончены, как Алеф хватает меня сзади и не позволяет пошевелиться. Я кричу еще громче, пытаясь вырваться, подобно загнанному зверьку в клетке, которого собираются лишить жизни, но тщетно. Его руки слишком сильны.
Силас надевает кастету на пальцы и сжимает кулак, я воплю и извиваюсь в руках Алефа. Я не переживу этого, нет. За что я расплачиваюсь? Ведь, Юсуф не виноват!
— Выведи Эллу, — сухо отдает указание Силас, подняв голову Юсуфа, схватив его за темные короткие волосы. Мой ребенок!
— Не смей больше бить его, животное! — я зло рычу на второго, но это не играет никакой роли для него.
— Силас, Арес, прекратите самосуд! Все изменилось! — Алеф пытается достучаться до них.
— Гибель Амира не изменится. К сожалению, — задумчиво бормочет Силас, наблюдая за открытыми ранами Юсуфа на лице.
Мой брат частично находится в сознании и меня режет это по кусочкам. Я замечаю его состояние по его заторможенной реакции.
— Возможно, все не так, как мы думали.
В диалог вступает Акиф, но, не слушая никого, Арес подлетает и наносит очередной удар Юсуфу в челюсть. У меня темнеет в глазах. Я убью их!
— Нет! — мой крик разрезает накаленную атмосферу в воздухе, оглушая всех вокруг.
Севинч призывает сыновей остановиться, по-прежнему стоя за дверью, после она зовет охранников на помощь. Первая проявленная человечность этой женщины в сторону наследников Магомедовых.
— Мы так же кричали, когда нам сообщили о гибели брата, — Арес сжимает цепь в руке и я замечаю растертые костяшки его пальцев, запачканные кровью Юсуфа!
— Думал, тебе удастся сбежать, не понеся наказание за содеянное? За все в этом мире нужно платить, особенно за отобранную жизнь. — Силас сосредоточенно обращается к Юсуфу, на что тот легонько вздрагивает.
Устав от того, что разговор не дает свои плоды, Салим подходит и загораживает братьям доступ к Юсуфу, разведя руки к Силасу и Аресу.
— Юсуф не убивал Амира.
— Что ты говоришь?
— Да, Силас. По кадрам, мы просмотрели видеоматериал того дня и провели анализ, установив хронологию событий. Генерал заставил нас поверить в его выдуманную реальность. Сейчас, избивая невинного парня, вы только погрязните в грехе.
Секундное смятение сменилось недоверием в лазурных глазах Ареса и, процедив:
— Глупости. — Он снова готовится напасть, но нас прерывает грохот дверей, столкнувшиеся со стенами, с обеих сторон, которые сломали, впустив сильный ветер в помещение.
— А, ну, отошли от моего племянника, — приказывает грозным тоном дядя, держа в руке револьвер и целясь в Силаса. С ним прибыли семейный врач Магомедовых, господин Аксанов, близкий друг Юсуфа, Назир, и Сиана.
Кто успел сообщить им новости и позвать сюда на помощь, я не знаю, но я благодарна этой доброй душе по гроб жизни.
Следом, заявляются в гараж Амирхан и Севинч.
Я пользуюсь секундным замешательством Алефа и освобождаюсь из его хватки, пулей подбегая к Юсуфу. Обхватываю ладонями лицо брата и начинаю лихорадочно обсыпать его поцелуями, замедляясь на кровоточащих ранках, боясь сильнее ему навредить. Мой бедный ребенок, до чего же довели его. Я умру за каждую его рану. Крепко обняв Юсуфа за шею, я рыдаю в голос, выпуская все напряжение, таившееся в моем теле все это время.