— Дверь заперта, — спокойно произношу я.
— Ты не понял, как это произошло. Что дальше?
— Я позвонил отцу и он, — устав бороться с запертой дверью, Ален сползает по ней и опускается на пол. — Папа все устроил. Нашел труп, подделал анализы ДНК. Все... всё устроил. — Парень закрывает лицо ладонями, начиная всхлипывать. Его плечи подрагивают под такт ручья слез, которые он безостановочно льет. — Я не хотел. Не хотел... — хрипло шепчет он себе под нос, не переставая плакать.
Мы с Амиром вздыхаем с облегчением, когда понимаем, что запись успешно сделана. Признание есть и правда вышла на сушу. Мое имя оправдано. Расплата свершилась.
ГЛАВА 20.
Несколько месяцев спустя. Октябрь.
Элла
Генерала Алана Асланова лишили звания и посадили на долгие годы за все свои проделанные злодеяния. Перед судом, Мурад Асланов, старший сын Алана, явился к Юсуфу с Амиром и сообщил им, что, если они оба пожелают, то Ален отсидит полный срок и он не предпримет ничего, чтобы освободить брата раньше времени. Наши братья сжалились над Аленом, даровав ему преждевременную свободу, так как прочувствовали раскаяние в парне. Они хорошо дружили, и, именно, в память о светлом, парни решили не губить жизнь Алена.
Наши отношения с Алефом не сдвинулись с мертвой точки. Я продолжаю жить в отчем доме. Атмосфера в нашем особняке наладилась. Сейчас, Магомедовы не разделены на два лагеря, каждый молча занимается своими делами. Мы вернули колье Латифы, объяснили ситуацию и принесли свои извинения. Все становится на свои места. Все, кроме моей загубленной личной жизни.
— Они снова там? — обращаюсь я к ребятам, встав у окна.
— Ага. — Си просовывает себе в рот ложку с молоком и хлопьями, не отводя взгляда на картину за окном.
Алеф, вместе с братьями, стоит на коленях в ряд, у дверей нашего дома. Они приходят сюда каждый день, с целью получить мое прощение.
— А я говорила, что этот день наступит. Ты поставила Асхабовых на колени, молодец, сестра! Прости, Салим.
Салим понимающе кивает. Он и Сара - единственные из Асхабовых, кого мы впустили в дом. Сейран заперта у себя в особняке. Амир продолжает лечение под наблюдением врачей и при поддержке родителей, а остальные вот так...
— Ему бы собачий ошейник на шею и было бы супер, — мурлычет Си, смотря на Силаса, и прикусывает нижнюю губу. Я дергаю ее за локон, надеясь, что Салим, Сара и Юсуф не услышали этот извращенский бред. Боже, как стыдно. — Да, шучу я!
— Что происходит?
— Ничего, брат, — грустно говорю я, вновь смотря на Алефа, мокнущего под разливным дождем.
Сиана откладывает пустое блюдце на подоконник, поворачивается ко мне и произносит:
— Послушай, сестра. Будь моя воля, я бы настаивала на том, чтобы ты дальше посылала Асхабовых в лес собирать грибочки, прости, Салим, но, ты любила и была любимой, не смей стыдить себя за это ни грамма. Иди к нему. Вам нельзя друг без друга, хоть он и придурок. Прости, Салим.
Я оглядываюсь на остальных ребят и, читаю по выражению их лиц и одобряющим улыбкам уголками губ, то, что они согласны с Сианой.
— Юсуф... Все будет так, как ты скажешь.
Брат ставит свои ладони мне на плечи, его вердикт развеет любые сомнения во мне и позволит принять окончательное решение.
— Ты ни в чем не виновата. Иди за своей любовью, дорогая сестра.
Улыбнувшись сквозь слезы, я целую Юсуфа в щеку и убегаю к дверям, за своим счастьем.
Выбегая из дома и промокая под ливнем, я подлетаю к Алефу и опускаюсь перед ним на колени. Наши взгляды встречаются и я обхватываю его лицо своими ладонями. Он целует мою руку.
— Ты прощаешь нас? Меня?
Я киваю, приставив свой лоб к его лбу.
— Я прощаю вас.
Арес, Акиф и Силас слышат мое предложение и их лица озаряют облегченные улыбки. Алеф обхватывает мою талию и прижимает к себе.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя.
Он прильнул к моим губам в долгом, сладостном поцелуе, не желая выпускать меня из своих объятий. Мы больше не расстанемся. Никогда.