— Король требует вашего присутствия, — монотонно произнес Холлис, будто все это было игрой.
Он стоял поодаль, положив локоть на эфес меча. На губах играла улыбка. Когда Холлис кивнул в сторону двери, Драйстена рывком подняли на ноги. Меня дернули за цепи, и я упала на живот, пока солдаты тащили меня вперед. Я стиснула зубы, чтобы подавить крик, пока Холлис завороженно наблюдал за мной. Драйстен пошатнулся, дернув плечами, будто пытаясь разорвать оковы.
— Вион, пожалуйста, подними ее, — умолял он одного из солдат. — Не делай этого.
Но солдат, к которому он взывал, не обратил на него внимания, когда двери распахнулись. Меня потащили по коридору, на мраморном полу оставался темный кровавый след. Каждый вдох был агонией и дело было не только в боли, разрывающей запястья и горло, а в отсутствии магии, которую я так полюбила. Моя сила обернулась против меня, покинула меня. Когда я закрывала глаза, передо мной вновь возникали тени, несущиеся в мою сторону, и вновь я чувствовала их укусы на своей коже.
Сквозь веки пробивался угасающий солнечный свет, когда меня рывком подняли на дрожащие ноги и потащили вниз по ступеням, во внутренний двор. Мы обогнули дворец и вышли на поле диких цветов, где лучи заходящего солнца разливались по морю пурпурных и белых бутонов. Там, среди всей этой красоты, стояли Тифон и его люди. Рядом с отцом стоял Кастон, его глаза были сужены от беспокойства, но вдруг расширились и наполнились слезами, которые тут же потекли по щекам.
Но тем, кто сжимал в руке эфес меча, был Элестор. На его бледном лице читалось неистовое возмущение. Мекруцио, стоявший рядом с ним, выражал схожие эмоции, хотя и приглушенные, словно все еще пребывал в шоке. И, как и любого другого пленника, меня протащили по траве и бросили к ногам Золотого Короля.
— Я готов простить твою измену, если ты согласишься служить мне. Взамен я одарю тебя силой, превосходящей твои самые смелые мечты.
В глазах потемнело, а во рту появился горький привкус желчи. Именно этого всегда и боялся Рен, а мне оставалось лишь смотреть в лицо монстру.
— Я скорее верну свою магию этому миру, чем это, — прошипела я.
Он кивнул, задумчиво цокнув языком. Кастон с ужасом смотрел на отца и уже раскрыл губы, чтобы что-то сказать, когда Тифон остановил его одним взглядом. Рука Золотого Короля легла на эфес меча молодого бога, солнечный свет сверкнул на странном металлическом кольце.
— С ним ты никто, — спокойно заметил Тифон, взвешивая меч Кастона в руке. — Но со мной ты можешь стать кем-то.
Я покачала головой.
— Я буду лишь марионеткой.
Драйстен, находившийся рядом со мной яростнее забился в цепях, рыча сквозь зубы, тогда один из солдат ударил его в живот. Он рухнул вперед, тяжело повиснув на оковах и задыхаясь. Мир плыл перед глазами, а надвигающаяся ночная тьма, растекающаяся по небу, странным образом утешала.
— Лучше быть марионеткой, чем любовницей, выброшенной на холод в минуту ненадобности, — усмехнулся Тифон.
Я оскалилась от его предположения, что я могу быть настолько неуверенной. Что поверю в то, что для Рена я всего лишь игрушка. Глухой смех сорвался с моих губ.
— Ты ведь понятия не имеешь кто я такая? — спросила я, пока он заносил меч над моей головой.
Тифон снисходительно улыбнулся, словно взрослый, который глядит на ребенка.
— И кто же ты, Лия?
Воздух рассек свист, когда меч обрушился вниз.
И в последний миг, прежде чем лезвие коснулось моей шеи, на поляне раздался глубокий голос:
— Lathira na Thurath, — сказал Рен, материализуясь из клубов теней и дыма.
Меня охватил ужас. И, прежде чем Тифон успел нанести смертельный удар, меч вырвали из его рук.
ГЛАВА 6
Ренвик
Это была ловушка.
Моя сила вела меня от замка к реке, от лодки Вакарис к берегу. Я шагнул сквозь междумирье, оказавшись у границ Эферы, готовый обернуться вороном, но осознал, что не чувствую на языке привкуса магии Тифона. Тишину разрывали лишь лязг цепей и слишком знакомое прерывистое дыхание.
Мои внутренности скрутила тревога, инстинкты ревели, требуя развернуться, найти другой путь. Но затем я увидел Оралию стоящую на коленях перед позолоченным богом. В нос ударил запах ее крови и обострил все мои чувства. Тифон посмел усомниться в ее ценности для моего сердца и королевства. Да, это определенно была ловушка.