Сердце сжалось от тоски:
— Ты научила ее песне созидания.
Улыбка Астерии стала шире, она кивнула с гордостью:
— Да, и она творила.
Я положил руку на толстую ветвь дерева, мох был влажным под пальцами:
— Хочешь сказать, есть путь наружу?
— Я говорю, что есть способ наладить связь, возможно, поговорить, узнать.
Мы не могли вырваться из этой тюрьмы, но, возможно, нас могли вытащить. И я понял, что именно Оралия сможет найти способ как это сделать.
Я не верил в старые пути. Не верил в судьбоносность магии или в правоту вселенной. Я верил в Оралию, в ее силу и могущество. И верил, что она найдет путь.
— Почему я попал сюда, а не в мир людей?
Астерия знала о моих путешествиях в мир людей и о том, как души людей звали меня, моля о спасении или освобождении. Там их было гораздо больше, чем в моем мире, так много, что это подавляло меня, притягивая мою затаившуюся магию, пока мое тело воскресало.
— Не знаю, сын. Твоя магия вела тебя туда. Должна была направить туда.
Воспоминание о тех цепях, цепях моего отца, полоснуло по сознанию. Они забрали мою силу, оставив меня лишь оболочкой, а затем Тифон нанес смертельный удар. Возможно, поэтому я не попал в свое обычное место, а завис в междумирье, не в силах воскреснуть, без магии, чтобы провести меня.
Сердце сжалось в груди, я склонил голову, прижав ладонь к грудине. Еще один укол боли, затем другой. Я застонал, пытаясь нащупать опору, когда из легких выбило воздух, а в черепе отозвалась резкая вспышка силы. Была ли это окончательная смерть? Моя магия возвращалась в землю? Здесь не было моего тела — лишь принявшие форму душа и магия. И все же было больно.
В груди раздался ровный удар, тверже и увереннее, чем прежде. Магия пульсировала, словно вздохнула, а затем с легкостью растеклась по венам. Я невольно потянулся к нашей связи, и необычайно остро ощутил ее. Она вспыхнула магией, жаром и светом, пронзая тьму и устремляясь через мир к ней.
— Звезды… — выдохнул я, глядя на мать с изумлением. — Она уже начала.
ГЛАВА 14
Оралия
Воздух наполнился нарастающим звоном.
Я судорожно сжала своими покрытыми темной кровью пальцами. Они походили на руки покрытого шрамами бога. Кровь капала с моего подбородка на грудь, а я невидящим взором смотрела сквозь высокое окно на густой туман, окутавший земли нашего королевства. Воздух с трудом проталкивался в мои лёгкие; звон, разлившийся в пространстве, с каждым ударом сердца оседал в моей груди, отдаваясь странным эхом в ушах.
Нет, не эхом.
Его сердце билось в унисон с моим.
Теперь это ощущалось куда явственнее, чем прежде через нашу узы душ. И когда я проследила линию за линией связи в глубинах своей магии, она расходилась паутиной в самых разных направлениях, яркими серебряными тропами, которые, как я надеялась, приведут меня к нему.
— Я найду тебя, — произнесла я в темноту. — Я все исправлю.
Не знаю, сколько я так просидела, наслаждаясь ощущением его магии, струящейся по моим венам. Я упивалась крепнущей между нами связью, даже когда оплакивала ту единственную, одинокую нить, за которой не могла последовать, она таяла, превращаясь в ничто. В конце концов, опустив голову на его подушку, я повернулась, вдыхая его запах и позволяя себе на миг представить, что Рен здесь. Что он лишь ненадолго отошел и вскоре вернется, чтобы заключить меня в объятия и зарыться лицом в мои волосы.
«Eshara, я твой», — сказал бы он.
Когда я провалилась в беспокойный сон, его подушку пятнала не только кровь, и на моих губах запеклась не только она, то было горе, которое я больше не в силах была сдерживать.
***
Душам, собравшимся здесь, не требовалось ничего, кроме свидетеля их перерождения. Мне не нужно было ни говорить, ни прикасаться к ним. Вместо этого они как один склонили головы, прижали руки к сердцам и растворились, превратившись в белые сферы света, покоряясь своей магии и ее потребности вернуться в мир. Их сила была столь ослепительна, что я прикрыла глаза ладонью от этого сияния, пока они устремлялись ввысь, оставляя за собой в небе темные росчерки.
Магическое перерождение в нашем мире происходила по-разному, в зависимости от того, чья это была душа. В людях магии было мало, поэтому их душам требовалось место для упокоения, прежде чем они могли вернуть себя земле и начать все сначала. С полубогами дело обстояло почти так же, хотя их магия была чуть сильнее. Когда они умирали, вся их истинная сила возвращалась в землю, чтобы возродиться в ком-то новом, в то время как человеческие души оставались в Инфернисе. Боги же, напротив, были полностью магическими существами — магия текла в нашей крови, именно из нее состояли наши души. Когда мы умирали, от нашего сознания не оставалось и следа, едва наша магия возвращалась в землю, чтобы начать новый цикл в ком-то другом. Ни в Инфернис, ни за его пределы нечего было провожать.