Похоже, всё, что требовалось, чтобы расположить к себе Самару, это пригрозить ей.
Оба предлагали проводить меня через сад, но я отказалась. Сделав еще один глубокий вдох, я провела пальцами по бледнеющему следу от укуса на шее и шагнула в темноту. Путь был недолгим, всего через несколько поворотов я снова нашла Зейна, сидящего на краю широкой ямы с небольшим дневником в одной руке и угольным грифелем в другой.
— Я не вовремя? — негромко спросила я, не желая его напугать.
Зейн медленно поднял голову, и его лицо озарила улыбка. Быстрыми, уверенными движениями он закрыл книгу, отложил её в сторону вместе с углем и поднялся на ноги. Бог оказался выше, чем я помнила, в прошлый раз я была так сбита с толку, что, возможно, не заметила этого. В моих воспоминаниях мы были одного роста, но на деле он возвышался надо мной, он приложил руку к сердцу и склонил голову. Его густые волосы были короче, чем у большинства богов, они вились у ушей и скользили по его смуглым золотисто-коричневым скулам при каждом движении.
— Ты в порядке? — вопрос прозвучал немного неловко, когда я снова вспомнила, что Зейн еще ни разу со мной не заговорил.
Но бог лишь усмехнулся, кивнул и протянул руку. Я вложила свою ладонь в перчатке в его руку, после чего он жестом указал на меня, и я восприняла это как ответный вопрос.
— Не знаю, смогу ли я по-настоящему ответить на это, — пробормотала я, пока он вел меня в обход ямы к другой тропе.
Зейн повернул голову, вскинув густую бровь, и я выдохнула:
— Я измотана, а мы ведь только начали. Боюсь, я не переживу того, что предстоит сделать для победы в этой войне… чтобы вернуть Рена в этот мир. И я всё больше опасаюсь, что среди нас есть предатель, кто-то, кому мы доверяем, доносит Тифону.
Он приглушенно хмыкнул, и я гадала, что это значит — согласие или просто знак понимания. Но он похлопал меня по тыльной стороне ладони, ободряюще сжав её, пока мы шли по лабиринту.
Завтра мы отправимся за следующей частью Рена. От этой мысли в животе всё скрутило. Самара настояла на том, чтобы пойти с нами, так что наш маленький отряд из троих расширился до четырех. Я не знала, как остальные относятся к её присутствию, я и сама еще не определилась. Она была бесспорно могущественной, но совершенно непредсказуемой. Я не была уверена, можно ли ей доверять и не перебьет ли она нас или любого, кто встанет на нашем пути.
Зейн остановился перед широкой стеной, заросшей гнилыми лозами, которые переплелись, словно клубок змей. Еще раз сжав мою ладонь, он отпустил её и поймал мой взгляд, проверяя, внимательно ли я слежу. Снова в пространстве прозвучало негромкое хмыканье, та же знакомая мелодия, а затем он прижал кончики двух пальцев к лозам.
Стена вспыхнула.
Я ахнула и отшатнулась, но его рука метнулась вперед, удерживая меня на месте, пальцы крепко обхватили запястье. Осторожно потянув, он подвел меня ближе, поднимая мою руку к самому пламени.
Обжигающий жар коснулся затылка, но не от огня, а от смущения. Зейн издал еще один ободряющий звук, кивнув на стену огня, и я прижала к ней ладонь. Пламя замерцало, лизнув ткань перчатки, словно отчаянно стремясь коснуться кожи. Обвиваясь вокруг запястий и предплечий, щекочущее тепло просочилось в мои вены.
Когда я отняла руку, языки пламени остались, дрожа в прохладном тумане. Я нахмурилась. Магия кольнула меня. Я выдохнула, и огонь снова ожил, заструившись между пальцами. Зейн кивнул, его лимонно-желтые глаза светились, я надеялась, что гордостью, а затем он снова указал на стену.
Огонь погас, и стена стояла как прежде, не тронутая пожаром.
Я сняла перчатки и коснулся лоз пальцами, посылая вперед то же струящееся тепло. Я дышала медленно, с каждым выдохом представляя пламя. К моему удивлению, пока я была сосредоточена на задаче, лозы под моими пальцами не погибали. Не в этом ли кроется секрет того, как обуздать магию смерти в моих ладонях? Потребовалось больше времени, чем я рассчитывала, чтобы стена вспыхнула и огонь осветил узкий проход. Но когда это случилось, я улыбнулась, какая-то часть внутри меня встала на свое место.
Мне нужен был не контроль, а смирение.
Затем Зейн сделал жест, проведя рукой вдоль стены, я поняла это как просьбу потушить огонь. Нахмурившись, я прижала ладонь к пламени, но оно лишь разгорелось ярче. Паника пробежала по позвоночнику. Я бросила на него тревожный взгляд, но его лицо выражало лишь спокойное раздумье.