Астерия и создание первого дерева кратуса.
— Она не закричала. Ни разу, — голос был спокойным, словно это был не душераздирающий комментарий, а просто факт.
Я резко обернулась, мокрая коса хлестнула по шее. В нескольких шагах от меня стоял мужчина. Он держал руки за спиной, глядя на изображение Астерии, под густой черной бородой виднелись мягко очерченные губы.
— Откуда вы это знаете? — не удержавшись бросила я.
Он не взглянул на меня, но сделал шаг вперед и солнечный свет заиграл на его смуглой оливковой коже. Одежды на нем были похожи на те, что высечены в камне, только глубокого красного цвета, и колыхались у его сандалий при каждом шаге.
— Астерия сражалась храбро, без мольбы и слез, и, честно говоря… она почти победила.
От осознания того, что ей почти удалось спастись, история стала только страшнее. Мужчина внезапно оказался рядом со мной; он был выше Горация или Рена, но вел себя так, будто был один в этом дворике, не обращая внимания ни на меня, ни на мой вопрос. Его густые черные волосы ниспадали по спине водопадом, пока он задирал подбородок к барельефу, поводя пальцами за спиной.
— Где мои спутники?
После очередного долгого молчания он обернулся, и его глаза с россыпью рубиновых искр, бесстрастно уставились на меня.
— Это всё, что тебя интересует? Не «Где я? Кто ты? Что тебе от меня нужно?»
Моя сила вспыхнула, реагируя на раздражение, но я подавила её глубоким вдохом.
— Я знаю, где нахожусь, и, судя по твоим речам, уверена, что ты в конце концов скажешь мне, кто ты и что тебе нужно. Поэтому я спрашиваю о том, что важно для меня в данный момент: где мои спутники?
Уголок его бороды дернулся в усмешке, голова чуть склонилась набок.
— А ты и впрямь настоящая latska lathira, не так ли?
Маленькая королева. Из уст Самары это имя звучало ласково, но из его — оно уязвляло. Поэтому я лишь высокомерно вскинула бровь, под стать титулу, которым он меня наградил.
— А ты довольно заносчив для труса.
Слова утонули в звенящей тишине, рубиновый блеск в его глазах на мгновение стал ярче, а затем он коротко усмехнулся. Я не присоединилась к нему, пока он шел к центру двора, где оливковое дерево утопало в цвету. Он остановился перед ним, взвешивая плод двумя пальцами.
— Ты называешь меня трусом, и при этом сама веками преклоняла колено перед тираном?
Настала моя очередь рассмеяться, но с места не сдвинулась.
— Есть разница между невежеством и трусостью. Всё сводится к выбору, который ты делаешь, когда понимаешь правила игры. Ты сбежал от тирана, в то время как я повернулась, чтобы сразиться с ним.
Цокнув языком, он кивнул, сорвал оливку с дерева и раздавил её пальцами. Легкий ветерок коснулся моего лица, приподнимая подсыхающие пряди волос, которые защекотали щеки.
— Знаешь, когда я впервые узнал, что Ренвик нашел себе пару, я гадал, хватит ли у тебя сил выдержать его вспыльчивый нрав. — Он вздохнул; ветка качнулась, когда он сорвал с дерева еще одну оливку. — В Рене было так много эмоций и так мало контроля. Или, по крайней мере… таким он был раньше. Я слышал, что в последние годы он растерял почти весь свой запал.
Я сжала челюсти, прищурившись, когда тот крутанулся на каблуках, чтобы посмотреть на меня.
— Твоя волшебная дырка, должно быть, стала для него облегчением после столетий бесчувствия. Неудивительно, что он связал себя с тобой.
Тени, повинуясь моей реакции, заструились из груди по плечам и рукам. Но я не пустила их вперед, лишь посмотрела на него тем самым взглядом, который видела у Рена при нашей первой встрече. Я не подарила этому богу ни мгновения своей ярости или боли, а ведь он именно их и искал своим пустым выпадом.
— Так ты, значит, Бог Ублюдков? — холодно спросила я.
Он откинул голову и расхохотался, раскинув руки, будто обнимая собственную шутку. Я моргнула, и внезапно мы оказались нос к носу, а к моему горлу был приставлен кинжал с серебряным наконечником.
— Мне весьма нравится, как его голова смотрится на моей каминной полке. Может, добавить туда и твою?
Тень улыбки коснулась моих губ, тени скользнули с моих рук к его. Я нырнула под его руку, вывернув его кисть и приставив клинок уже к его горлу, шепнув на ухо:
— Нет, но мне весьма нравится идея водрузить твою голову на свою.
Смола кратуса поблескивала на кромке лезвия, запах которого был настолько тяжелым, что я чувствовала его землистый аромат. Перчатки я потеряла в море, и я прижала ладонь к его коже, не причинив вреда. Значит, он вечный, как я и предполагала. Он снова рассмеялся, похлопав меня по руке, будто мы просто игрались.