«Там есть канцелярский нож и, кажется, молоток! Васька чинил стул вчера и не отнёс его назад в подсобку» – забрезжила спасительная мысль.
– Вы за этим, юноша?
Путь Игната преградил мужчина, над левой ладонью которого парили те самые нож и молоток. Спустя секунду они стекли гадкой серой слизью на пол, как и надежда парня на самооборону.
Существо впилось взглядом в Игната и, обездвижив, подняло в воздух, как жалкого котёнка, парализованного страхом в зубах дикого пса.
– Ведь было сказано, будет дольше и больнее. К чему все эти мучения и Вам и Мне? – Скалясь, произнес Посетитель. – Хотя Вы еще паинька. Тут на днях бабулю забирали, так пришлось втроём её крутить, крепкая оказалась, да и нагрешила сполна. Вы немного другое, так что будьте зайчиком, не вертитесь сейчас.
Из рук существа вырвались лучи чёрного света. Мощными пучками они пронзили грудь Игната, разорвав оболочку души. На кафельный пол потекла тёмная кровь и грязная липкая слизь. Крик парня наполнил магазин. Это был истошный вой израненного животного, загнанного в угол. Игнат чувствовал, как что-то тёплое и живое уходит из тела, оставляя взамен лишь тупую, глухую, непроницаемую пустоту. Тело молодого человека сползло на пол, напоминая кусок отбитого мяса.
*****
Виктор вздрогнул и выпал из дрёмы от жутких воплей, доносившихся из книжного магазина напротив его дома. Он сидел, погрузившись в смог табачного дыма, в кресле у открытого окна. Сложив ноги на подоконник, мужчина надеялся поймать хотя бы малое дуновение июльского ветерка. Погода этим летом стояла испепеляюще жаркая, так что и живые порой завидовали мёртвым.
На шкафу у дальней стены комнаты переминался с лапы на лапу старый ворон Гриша, пристально глядевший в распахнутое окно. Чуйка кольнула Виктора холодной спицей в левое колено, которое и так ныло последние несколько недель.
«Чертовщина творится, не иначе» – пасмурно подметил мужчина, прикуривая затухшую трубку.
Гриша недовольно скрипел, теперь уже уперев взгляд в спину Виктора.
– Гриш, ну их нахер, пусть сами. Я еще после прошлого раза не отошел, и ты, кстати, тоже.
Ворон демонстративно отвернулся к стене.
В душе Виктора ворочалось неприятное чувство. До окончания расплаты за последнюю его просьбу оставалась одна Луна. Откуп запросили освобождением трех невинных душ…Две уже были, оставалась последняя.
Гриша перелетел на спинку кресла и неожиданно громко каркнул возле уха напарника.
– Блин! Ты чего-пугаешь-то?! Меня ж кондрашка с тобой хватит – вздрогнул мужчина, поднимая с колен выпавшую изо рта от неожиданности трубку. – Я помню, Гриш, помню. Давай смотреть.
Виктор часто задышал носом и закрыл глаза. Ворон вылетел в окно, в сторону злосчастного магазина.
*****
«Звенящий ужас наполнял Игната. Он видел себя со стороны, точнее своё тело, бледное, отупевшее, чуть ли не пускающее слюни и что-то бубнящее себя под нос. Какое-то короткое слово, монотонно повторялось раз за разом, но разобрать его было почти невозможно.
Вокруг царила оглушающая тишина, не смотря на то, что Игнат кричал надрывая горло, которого, потому-то не чувствовал. Он цеплялся за полки полупрозрачными руками, чувствуя, что с каждой минутой связь с реальностью все больше угасает.
Мысль о том, что он остался наедине с непреодолимой силой огромного существа, затягивающего его в зияющую бездну практически парализовало Игната. Усилием воли он кинулся в сторону стеллажа с табличкой «Эзотерика» в надежде найти хоть что-то…Вот только что?
Сила потустороннего Проводника как будто на время угасла, словно тот решил поглумиться над глупостью и наивностью человеческой души. Игнат открывал книги одну за другой, хаотично перелистывая страницы в надежде, что помощь сама найдет его. Любые попытки прокричать какие-то заклятия и защитные слова оборачивались новыми приступами ужаса и угасанием надежды на спасение. Существо это только забавляло, и оно, ухмыляясь, то ослабляло, то усиливало хватку.»
*****
Приземлившись на спинку кресла, птица захлопала крыльями.
– Невинный, говоришь. Ладно, давай попробуем, – открыв глаза, прошептал Виктор. – Только неизвестно сколько этот чёрт глумиться будет, так что у нас времени-то, пожалуй, в обрез.