— Вполне, — коротко ответил Рустам. — Все на местах. Пока все тихо…
Он не дослушал. Голос друга будто растворился. Всё вокруг стало приглушённым, неважным.
Потеря контроля для Арсения всегда была чем-то вроде личного краха. Он мог пережить поражение, предательство, даже смерть, но не собственную слабость. Когда он не держал себя в руках — будто исчезала та грань, что делала его самим собой. А сейчас эта грань трещала по швам.
Он чувствовал, как внутри всё кипит — глухая ярость, смешанная со страхом, вытесняла здравый смысл. Голова гудела, будто кто-то поставил в ней мотор.
Где Вера?
Этот вопрос не отпускал. «Семейные проблемы» — дурацкая отговорка, которая не вязалась ни с её характером, ни с тем, как она была написана. Чем больше он перечитывал её сообщение, тем отчётливее видел: слова чужие. Нелепые, вымученные, будто написаны под диктовку. Она бы не ушла вот так.
Когда они вчера расставались, она была расстроена из-за работы, из-за Сани, как, собственно, и он сам. Но она горела — желанием быть рядом, помочь, разрулить всё. А сегодня что? Испугалась? Передумала? Нет. Он не верил, что Вера могла спасовать перед трудностями. Тут явно было что-то другое, и он даже боялся думать о том, что к этому мог быть причастен Аслан.
Перед глазами всплыла вчерашняя сцена — как Вера идёт к своему подъезду, как поправляет волосы и, обернувшись, посылает ему воздушный поцелуй, после чего скрывается за железной дверью.
На этом месте память будто дрогнула — мелькнула зернистая рябь, белый шум, короткий всплеск света… и — пустота.
Он провёл ладонью по небритому лицу.
— Если с ней что-то сделали… — пробормотал он почти беззвучно.
Рустам бросил на него короткий, внимательный взгляд.
— Не думай об этом, пока нет фактов, — глухо сказал он. — Сначала ищем. Потом делаем выводы.
Арсений кивнул, будто заставляя себя подчиниться. Но внутри всё уже кипело. Он знал — если окажется, что за исчезновением Веры стоит Аслан, никакой холодный рассудок его не удержит.
***
Потеряв счёт времени, Арсений сел в машину — просто чтобы не сидеть на месте — и сам не заметил, как оказался у её дома.
Занавешенные окна. Тишина. Ни света, ни движения.
Он вышел из машины и стоял, глядя на окна, чувствуя, как грудь сдавило, словно кто-то вставил туда железный обруч и медленно прокручивал его.
Он достал сигарету, потом вторую, третью — одна гасла, не докуренная, и сразу вспыхивала новая.
Дым щипал глаза, но он всё равно смотрел на занавешенные окна, будто надеялся, что где-то там дрогнет свет.
Сквозь тяжёлые, вязкие мысли пробивался её образ — тёплый, живой, такой настоящий, что на миг даже стало больно.
Её улыбка, розовеющие от смущения щёки, тихий смех, от которого в груди становилось легче.
Он цеплялся за этот образ, как утопающий за спасательный круг — чтобы не сойти с ума, не провалиться в ту бездну, что разрасталась внутри.
Выкинув очередной окурок, Арсений сел в машину и завёл двигатель. Заехал в «Кокон», потом в «Авангард» — проверил посты, убедился, что охрана на местах, всё спокойно, всё как должно быть.
А внутри — никакого покоя. Всё это напоминало затишье перед бурей.
Рассвет он встретил в машине.
Злой, уставший и голодный.
Купил в придорожном киоске кофе и резиновый хот-дог — запихнул в себя, не чувствуя вкуса, и поехал в «Эгиду».
Там, вместе с Матвеем и Ириной, они ещё раз прошли по ситуации. Арсений их внимательно выслушал, поставил подписи там, где показывали.
Уже на выходе он окликнул Ирину:
— Есть новости о Вере?
Та покачала головой. Сказала, что они с Ксенией сами в шоке — Вера не выходит на связь. Её нет ни дома, нигде. Одна надежда на Илью, но и тот пока молчит.
Слова неприятно резанули слух, будто кто-то наждаком прошёлся по нервам, но додумать Арсений не успел — едва вышел из здания, как к нему подошли двое крепких парней.
— Арсений Викторович, — сказал один из них вежливо. — Пройдёмте с нами. Вас ждут.
Он не спрашивал, кто.
И так знал — Аслан.
***
Кафе было пустым. Его явно закрыли для обычных посетителей. Мягкий полумрак, зеркала в золочёных рамах, массивные столы из отборной древесины.
В воздухе витал запах табака и мяса на углях.
Из колонок доносилась какая-то весёленькая песенка, совершенно не соответствующая моменту.
Официантка мельком взглянула на Арсения и, тут же опустив глаза, юркнула за дверь кухни, словно прячась.
За дальним столом сидел Аслан и абсолютно невозмутимо поглощал огромный кусок мяса, занимающий почти всю тарелку. Недалеко от него, за соседним столиком, в компании нескольких мужчин, сидел Али — курил и пил чай — пристально наблюдая за Арсением.