Поставила пакеты на кресло и начала их разбирать: еда, тёплые вещи, несколько книг… и конверт.
Почерк Ильи — уверенный, чёткий.
"Вера, пожалуйста, не включай мобильный. Его могут отследить.
В пакете есть старый кнопочный телефон. Один номер — мой, второй — патрульных, которые стоят недалеко от дома. Без повода не звони. Только в экстренном случае отправь им сообщение (даже пустое) — в течение 5–10 минут они будут у тебя.
Курьер будет приезжать каждый день ровно в десять вечера.
Всё, что нужно, пиши на листке и передавай ему.
Будь спокойна. Всё под контролем".
Она положила письмо в карман, сходила на кухню, сделала себе чай с бутербродом и вернулась обратно.
Кресло, в котором сидела, оказалось с откидной подставкой для ног и лёгким качающимся механизмом. Стоило только откинуться — и тело будто растворилось в нём.
Вера закрыла глаза и открыла уже на рассвете.
Дом заливало робким и мягким солнечным светом. Сквозь витражи на стенах рассыпались разноцветные отблески.
Теперь, при утреннем свете, всё вокруг выглядело не так пугающе, а почти волшебно.
Она прошлась по комнатам, заглянула в столовую, в кабинет с массивным письменным столом, потом — в крыло с бассейном. Под куполом — тихо журчала вода, рядом стояли деревянные лежаки.
Дальше — маленький кинотеатр с глубокими креслами и экраном во всю стену.
Но покой не приносил забвения. Мысли об Арсении жгли душу. Она думала о том, что бросила его как раз в тот момент, когда должна была быть рядом. И корила себя за это.
О девочках, которые, наверное, сходят с ума от волнения.
И об Аслане — его холодном взгляде, голосе, как сталь.
Вера остановилась у окна. Сквозь стекло был виден сад — безмятежный, безупречный.
Но где-то за этой тишиной уже зрела буря.
И она знала — покоя ещё долго не будет.
***
Подходя к кафе, Арсений на мгновение задержался у витрины. В отражении виднелась серая улица — словно кто-то стёр с неё все краски, оставив лишь блеклые контуры домов и редкие всполохи фар.
Целый день светило солнце, но к вечеру небо вновь затянуло свинцовыми тучами. Первые капли дождя разбивались о стекло, оставляя на нём мутные следы.
Последние несколько дней слились для него в одну сплошную чёрную полосу — налёты, звонки, разговоры, поиски Веры, Саши, Савельева, бессонные ночи и вишенка на торте — утренняя встреча с Асланом.
С каждым часом, казалось, воздух вокруг сгущался — липкий, вязкий, пропитанный тревогой и злостью.
Сеня вошёл в кафе, стряхнув с плеча капли дождя. Внутри было тепло и тихо. Шум кофемашины, приглушённый гул голосов, запах еды — всё это сливалось в одно неразличимое фоновое пятно. Мысли, тяжёлые, спутанные, будто тянули его вниз, не давая вдохнуть полной грудью.
Арсений сидел за угловым столиком, сжимая в пальцах остывшую чашку с американо, который так и не попробовал.
Висок пульсировал тупой болью. Стоило повернуть голову — в глазах темнело.
«Чёртов Аслан», — подумал он, сжав челюсть.
Он снова подумал о Вере. Где она? Всё ли с ней в порядке?
Он не хотел даже думать, что она у НЕГО.
Если бы это было так — тот бы непременно сообщил. Ему бы дали знать. А пока была тишина. Эта тишина и пугала.
Вера и Аслан…
Невозможно было даже представить их в одном пространстве.
Он не заметил, как рядом остановилась Варя.
— Братик, привет! — её голос прозвучал неожиданно тепло.
Она наклонилась, чтобы чмокнуть его в щёку, и застыла, распахнув глаза:
— Что это? — тихо спросила она, глядя на отёк в области виска, где под кожей проступал синеватый след.
— Привет, Варюш, — Арсений попытался улыбнуться. — Не обращай внимания. След от подушки.
Варя отставила в сторону раскрытый зонт, сняла ветровку, аккуратно повесила её на спинку стула и села рядом.
Тёмные волосы рассыпались по плечам, в серых глазах — точь-в-точь как у него — знакомое беспокойство, смешанное с решимостью.
Высокая, подтянутая, с внутренним огнём и какой-то отчаянной смелостью — Варя всегда шла напролом.
В ней было что-то безрассудное, почти сумасшедшее, но именно это и спасало: она не боялась ни людей, ни обстоятельств, ни даже его самого.
— Это они, да? — тихо спросила она. — Сволочи…
Глаза защипало.
— Не волнуйся, — сказал Арсений, мягко положив ладонь поверх её руки. — Всё разрулим. В первый раз что ли?