Вика, тяжело дыша, облизала губы, поднялась на ноги и, как будто ничего не произошло, сладко улыбнулась:
— Не скучай, я скоро вернусь.
— Не задерживайся, — сухо отрезал он. — У меня мало времени,
Она кивнула и быстрым шагом направилась в ванную комнату, примыкающую к её кабинету. Там смыла следы их бурной встречи, поправила макияж и вернула себе привычный образ.
Кабинет Виктории Громовой в её фитнес-центре выглядел так же безупречно, как и его хозяйка. Роскошный, стильный, лишённый всякой сентиментальной мишуры, которой любят окружать себя женщины. Никаких рамочек с фотографиями, мягких игрушек или безвкусных статуэток.
Кожаная мебель цвета слоновой кости подчёркивала лаконичность интерьера. Массивный стол, низкий журнальный столик, несколько кресел — всё дышало дорогой простотой. На стенах не было ни одной картины, только гладкие матовые панели. Единственным отражением её женственности служил большой цветок в кадке у окна. Но и у того были жёсткие, колючие листьями, будто предостерегали: к нему лучше не прикасаться.
Она вернулась из ванной свежей, собранной, будто ничего и не было. Густая копна каштановых волос была стянута в высокий хвост, подчёркивая овал лица. Голубые глаза сияли холодным светом, блузка сидела идеально, а узкая юбка и шпильки завершали образ женщины, для которой власть и элегантность — одно и то же.
Она села за стол, чуть склонив голову и одарив собеседника мягкой улыбкой. Обманчивой, как всегда.
Аслан расположился напротив, вальяжно откинувшись в кресле. На нём снова был идеально скроенный тёмный пиджак. Резкие черты лица придавали его облику суровую чёткость — острые скулы, прямой нос, жёсткая линия губ. Но особенно выделялись глаза: чёрные, глубокие, непроницаемые. Смотреть в них отваживался не каждый, ведь за внешним спокойствием скрывалась почти осязаемая угроза.
— Как прошёл разговор Саши с Арсением? — негромко спросил он, лениво вертя в руках зажигалку.
— Судя по лицу Саши, Арсений не оценил новость, — усмехнулась Виктория, тарабаня тонкими пальчиками по столу.
Аслан чуть заметно ухмыльнулся, но промолчал.
— Но есть одна проблема, — добавила она уже без улыбки.
— Какая? — Аслан вскинул на неё взгляд, в котором мелькнула тень раздражения.
— Саша отказался от денег.
— Не понял… Он решил всё отмотать назад?
— Нет, — Вика покачала головой. — Он слишком далеко зашёл, чтобы отступать. Просто деньги его изначально не интересовали.
Аслан щёлкнул зажигалкой, задумчиво смотря на пламя.
— Виктория, запомни: всё в жизни крутится вокруг денег.
— У Саши были другие мотивы, — возразила она.
— Интересный поворот… — холодно усмехнулся он.
— Я уговорю его, — уверенно сказала Вика, чуть подавшись вперёд. — Я знаю все его слабые места.
— Не сомневаюсь… — Аслан бросил на неё насмешливый взгляд, от которого она едва заметно поморщилась.
В дверь постучали, и в кабинет вошёл его помощник Али — жилистый мужчина в безупречно сидящем костюме. Он двигался бесшумно и уверенно, как хищник, подкрадывающийся к добыче. Сухое лицо с острым носом и мелкими, глубоко посаженными глазами напоминало птицу-стервятника.
— Виктория, выйди. Нам нужно поговорить, — сказал Аслан, даже не взглянув на неё.
На миг в её лице мелькнуло раздражение, но она быстро спрятала его под мягкой улыбкой.
— Конечно, — тихо сказала она и грациозно вышла, оставив в кабинете только запах дорогих духов.
— Что у тебя? — спросил Аслан у помощника.
— Всё готово, ждём только твоей отмашки, — доложил он.
Аслан щёлкнул зажигалкой, задержал огонь на секунду и захлопнул крышку.
— А что с судебным постановлением?
— В процессе.
— Отлично. Тогда можете начинать. И ещё… Найди Сашу. Всё проверь. Он мне больше не нужен. Ты знаешь, что делать.
Али кивнул и растворился за дверью.
***
Саша сидел в баре, и, щурясь, смотрел на янтарный напиток, напоминающий жидкое пламя, в стакане.
Бар был не из дешёвых: массивные деревянные панели, приглушённый свет, тёмные кожаные кресла с низкими спинками. На полках за стойкой переливались бутылки дорогого алкоголя, словно выставка соблазнов. Музыка звучала негромко, чтобы не мешать разговорам посетителей. Здесь всё дышало роскошью.
Он сделал ещё один глоток виски и скривился. Губа снова начала кровить, а рассечённая бровь, заклеенная пластырем, тянула кожу.
«Я уж и забыл, какая у Сеньки тяжёлая рука. Хорошо хоть челюсть цела, а то пришлось бы через соломинку виски хлестать», — усмехнулся про себя Саша.