На низком столике — фигурные стеклянные чашечки с остатками чая, открытые нарды, блюдо с рахат-лукумом и какими-то ореховыми сладостями.
Вера села, всё ещё немного настороженная, но впервые за весь день почувствовала некое подобие покоя.
Запах чая обволакивал и тянул за собой воспоминания о доме, о спокойствии, о нормальной жизни. Она осторожно потянулась к ореховой штуке, откусила кусочек и зажмурилась.
Мужчины тем временем переговаривались вполголоса. Арсений что-то рассказывал, Рус слушал его внимательно, перебирая чётки.
— Ты осунулся, брат, — заметил Рус, с прищуром глядя на него. — И всё такой же хмурый. Вечно у тебя всё не слава Аллаху. Может, тебе жениться уже пора, а? Смотри какая Гюзель рядом. Взгляд не оторвать.
Он подмигнул Вере, и она вспыхнула, будто уголь из кальяна попал на кожу.
Арсений сделал глоток чая, задержал дыхание и посмотрел на Веру.
Тишина в комнате стала почти осязаемой.
— Нашли, — крикнул кто-то из темноты. — Маячок под задним мостом!
Рус усмехнулся.
— Ну вот и объяснение.
— Снимать? — уточнил тот же голос.
— Нет. Отправь кого-нибудь в соседний город. Пусть поставит машину на стоянку. Телефон Сени — в бардачок. Сигналы должны идти, как ни в чём не бывало.
Рустам обернулся к Арсению:
— Сейчас ребята выгонят для вас другую машину. Я сейчас вернусь.
Арсений пересел поближе к Вере и обнял её за плечи.
— Вер, ты в порядке?
Она подняла на него глаза и, к своему удивлению, улыбнулась.
— Теперь — да.
Он коснулся губами её виска и тихо выдохнул.
Из-за угла выкатилась старая «Шкода» — пыльная и тусклая. Не понятно какого цвета.
Рус вернулся. В руке — ключи, телефон и какой-то листок.
— Держи. Здесь адрес, ключи и новый мобильный. Сеня, без самодеятельности. Ждите от меня новостей.
— Спасибо, Рус.
Мужчины обменялись коротким рукопожатием.
Вера тихо поблагодарила и напомнила о своих вещах, оставленных в машине Арсения.
Рус только кивнул — и исчез за воротами, растворившись в темноте.
7 глава. Чужая квартира
Ресторан «Верден» утопал в мягком полумраке. За большими окнами ночной город мерцал огнями, и фары проезжающих машин выхватывали отражения в стёклах.
В малом банкетном зале царила тишина — та самая особенная, ценная тишина, которую здесь умели хранить. Тяжёлые шторы, толстый ковёр, старые чёрно-белые фотографии владельцев и почётных гостей на стенах. Воздух был пропитан ароматом еды и сигар.
Аслан сидел за столом один, медленно покачивая в руке бокал с вином. Сегодня он был в редком для себя настроении — лёгком, почти весёлом. Стрелки часов на его запястье лениво приближались к полуночи. Сегодня всё должно было сложиться именно так, как он задумал. Иначе... иначе и быть не могло.
Вечер складывался просто идеально: белоснежная скатерть, жареное мясо, красное сухое вино, тёплый свет ламп и предвкушение встречи, которая должна была вернуть ему контроль над ситуацией.
Эта рыжая сучка слишком много на себя взяла. Слишком долго бегала. Сегодня всё закончится. Она должна быть здесь — перед ним. Испуганная, одинокая и беспомощная.
Он представлял её — Веру. Рыжие волосы, янтарные глаза, в которых горит бессильная злость. От этого образа по телу прокатилась волна сладкого, болезненного возбуждения; внутри всё подрагивало от нетерпения.
Дверь в зал открылась без стука.
Аслан поднял взгляд.
Али.
По его походке и движениям стало ясно — что-то не так.
— Ну? — тихо спросил Аслан.
Али подошёл и остановился рядом.
— У нас не вышло, — произнёс он глухо.
Тишина в комнате стала практически осязаемой — густой и липкой. Аслан медленно, почти бережно, положил столовые приборы на тарелку; звук металла о фарфор показался невероятно громким.
— Что значит — не вышло?
— Стрельцов просёк хвост. Началась гонка. Из-за поворота выехал грузовик — наши не справились с управлением и произошла авария. Наши — в больнице. Стрельцов с Верой… ушли.
Аслан несколько секунд молчал, глядя в никуда, потом взял с тарелки узкий нож для стейка, которым только что резал мясо, повертел его в пальцах, любуясь игрой света на острие.
— Ушли... — повторил он чуть слышно и медленно поднял глаза на Али. В его взгляде не было ни ярости, ни раздражения, только ледяная, бездонная пустота. — Значит, твои люди облажались...
Али опустил голову.
— Два дня, Али. Два дня мы гоняемся за одной девчонкой, — его голос был тихим, почти ласковым. — И ты входишь сюда и спокойно говоришь мне: «Они ушли»?