Вера ответила с той же исступлённостью — губы распахнулись навстречу, впуская его глубже, язык скользнул по его языку, требуя большего. Она целовала его так, будто тонула и он был её единственным источником кислорода.
Её пальцы вцепились в его толстовку, скрутили ткань в кулаках, прижимая его ближе, и ближе, словно пытаясь стереть ненужные преграды и слиться с ним воедино. Голова кружилась. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
Когда воздуха в лёгких совсем не осталось, она оторвалась от его губ и прижалась щекой к его рту, тяжело дыша.
— Вера… — его голос сорвался на шёпот, хриплый и надломленный. — Чёрт… Я с ума сходил.
— Прости, — выдохнула она прерывисто, зарываясь лицом ему в шею. Вдыхая его запах — тёплый, родной, живой. — Я так испугалась...
Арсений резко подхватил её под бёдра и поднял. Вера обхватила его ногами, сжав в замок на пояснице, прижалась к нему всем телом. Её руки скользнули под толстовку — по горячей коже спины, напряжённым мышцам — и ногти царапнули его, оставляя жгучие следы.
Она торопливо потянула ткань вверх дрожащими пальцами. Толстовка поехала вместе с футболкой, запуталась в районе шеи. Арсений помог — сорвал обе вещи одним движением и отшвырнул куда-то в сторону.
— Ничего не бойся. Я рядом, — прошептал он и его рука скользнула к молнии на её олимпийке. Резко дёрнул вниз — нетерпеливо, почти грубо. Ткань разошлась, и Вера выдернула руки из рукавов, помогая ему.
Когда на ней осталось только тонкое кружевное белье, он стиснул челюсть и зубами сжал нежную кожу на плече — не сильно, но ощутимо.
Вера вскрикнула — не от боли, а от того, как остро прокатилась волна желания по всему телу. Её пальцы впились ему в волосы, дёрнули за них.
Арсений прижал её спиной к стене — жёстко, властно. Старые обои под лопатками зашуршали, штукатурка где-то внутри стены глухо хрустнула. Вера охнула, и обхватила его ещё крепче.
Его губы жадно и беспорядочно скользнули по её шее, оставляя влажный след. Он опустил руку, пробрался под трусики и коснулся её истекающей соками плоти. И тут же прихватил губами кожу у основания горла.
Вера выгнулась и громко застонала. Ногти на его спине оставляли красные полосы, царапали, цеплялись — она не контролировала себя, не думала о следах.
— Арсений, — сорванным шёпотом выдохнула она.
Он оторвался от её шеи, поднял голову и посмотрел ей в глаза — взгляд тёмный, практически безумный.
— Я так хочу тебя, — прорычал он, снова впиваясь в её губы.
Его обнажённая грудь прижималась к её груди, к нежному кружеву бюстгальтера. Он тяжело дышал, касаясь лбом её ключицы.
— Вера… — выдохнул он. — Моя Вера.
***
Вымытая и с разрумяненными щеками, Вера деловито расхаживала по комнате в его футболке. . Мягкая ткань чуть прилипала к влажной коже, пахла Арсением — сигаретным дымом, мятой, одеколоном и чем-то ещё, что всегда придавало ей то самое ощущение спокойствия.
Часы показывали три часа ночи, но она чувствовала себя удивительно бодрой.
Пока Сеня был в ванной, Вера разложила на столе свой скромный трофей из того дома, откуда бежала: хлеб, несколько ломтиков сыра, пару помидоров, огурцы и колбасу. Продукты, пролежавшие сутки в пакете, потеряли товарный вид: сыр обветрился, овощи сморщились, хлеб подсох. Но, глядя на этот импровизированный ужин, она вдруг почувствовала настоящий голод. Простота не смущала — напротив, в ней было что-то тёплое, почти домашнее.
Арсений вышел из ванной, выпуская за собой тёплый пар и запах геля для душа. Полотенце небрежно держалось на бёдрах, капли воды скатывались по груди, блестя в тусклом свете лампы. Он остановился, на секунду затаив дыхание.
Вера стояла у стола в его футболке доходящей до середины бедра; на ногах — носки с каким-то смешным рисунком. Волосы были подколоты, но несколько прядей упрямо выбились из захвата и свились тугими спиральками на спине.
Он смотрел, не в силах отвести взгляд: вот она — та самая сцена, которую он тысячу раз представлял в бессонные ночи. Без глянца, без фальши.
Арсений подошёл тихо, обнял её сзади и прижался щекой к волосам. Они пахли не шампунем, а самой Верой — тепло и сладко.
— Ты… — голос чуть охрип, — всё тут так быстро организовала. Красиво. У меня аж слюнки текут.
Он поцеловал её в висок. Вера улыбнулась — немного растерянно, но искренне.
— Там, кажется, чайник был на кухне… Может, удастся найти чай или кофе? — спросил он.
— Вот, — она протянула ему начатую пачку чая.
На кухне закипал чайник, его ровный гул перекликался с каплями дождя, барабанившими по подоконнику за окном. Он нашёл две кружки — одну с отбившейся ручкой, другую с тусклым золотым кантом — и заварил чай.