Он смотрел, как мягко скользит по полу солнечное пятно, как Вера в нём кружится, на мгновение застывая, будто балерина на сцене. Всё было хорошо — если бы не чувство тревоги, свербевшее под рёбрами.
Червячок беспокойства не давал покоя. Слишком уж всё было тихо после вчерашних гонок. Слишком спокойно.
Почувствовав его взгляд, она обернулась, игриво улыбнулась и снова отвернулась к плите.
— Не смотри так, — сказала, заправляя волосы за ушко. — А то кофе сбежит.
— От тебя… не сбежит, — усмехнулся он.
Старенький кухонный гарнитур скрипел при каждом движении, словно аккомпаниатор. За окном визжали дети, гоняя мяч, тарахтел мусоровоз, лаяла собака.
Обычное утро в обычном спальном районе.
Арсений выглянул из окна: внизу, между двумя огромными тополями стояла их старенькая «Шкода». Даже при свете дня невозможно было определить её цвет. И тут во двор тихо въехала серая «девятка», плавно притормозила у соседнего подъезда и заглушила мотор. Никто из прохожих даже не обернулся — обычная старая машина, таких во дворе десятки.
Никто, кроме Арсения.
Наверное, потому что последние дни он жил настороже, будто всё время ждал подвоха.
Дверца приоткрылась, и из машины вышел Рустам. Он натянул капюшон, вытащил из багажника два пакета и быстрым шагом направился к их подъезду. Поднялся на третий этаж, задержался у двери и коротко нажал на звонок.
Щёлкнул замок.
Арсений открыл, мельком заглянул на лестничную клетку и только потом впустил гостя.
— Утро доброе, — негромко произнёс Рустам, — Гляжу, живы оба — уже неплохо.
Вера неловко улыбнулась и незаметно перекрестилась.
Рус поставил пакеты у входа на кухню:
— Гюзель, я сам лично выбирал продукты для тебя. Поверь, ни для кого другого я бы так не старался, — сказал он, кивая в сторону Арсения. Едва заметная усмешка скользнула по его лицу.
Вера, стоявшая у плиты, смутилась, покраснела и опустила глаза.
— Спасибо, Рустам. Я как раз хотела завтрак приготовить.
— Тогда считай, я вовремя, — сказал он, снимая куртку.
Вера налила кофе в две чашки и поставила их на стол.
— Кофе? — предложила она Рустаму.
— «Хъвер хъа», — поблагодарил он на лезгинском языке и покачал головой.
— А?
— Спасибо, Гюзель, но я лучше чай. Если заваришь — буду благодарен.
— Конечно, — мягко ответила она и потянулась за чистой чашкой.
Рустам посмотрел на Арсения:
— Пойдём, поговорим, — тихо сказал он, кивнув в сторону комнаты.
Арсений коснулся её плеча, проходя мимо: — Мы недолго.
Рустам уселся в старое кресло у окна, поставил локти на колени. Арсений — напротив, на диван.
Между ними повисла короткая тишина, прерываемая только звоном посуды и шорохом на кухне.
— Ну, выкладывай, — сказал Арсений, чувствуя, как в груди снова начинает подниматься знакомое напряжение.
Рустам тяжело вздохнул и достал сигарету, не зажигая её.
— Ночь выдалась неспокойная, — произнёс он хрипло. — К нам снова приезжали «гости». В оба клуба. «Авангард» порядочно разгромили. А в «Коконе» сильно пострадали ребята. Двое сейчас в реанимации, в критическом состоянии. Никого не удалось задержать.
Арсений вначале застыл, а потом вскочил с дивана так резко, что стол перед ним зашатался.
— Чёрт…
— Не кипятись, брат. Не пугай девчонку. Не нужно ей этого знать.
Рус провёл ладонью по лицу и добавил:
— Сегодня выезжаю в столицу. Там у меня есть человек — мы вместе служили. Близкий друг. Занимает высокий пост в госбезопасности. Если кто и может помочь — то только он.
Он помолчал, глядя на Арсения.
— Иначе, нам пиздец, брат. Я сомневаюсь, что всё закончится отжимом двух клубов. И ещё… Вам с Верой пока лучше не светиться.
— Ты с ума сошёл?! — едва не взорвался Арсений. — После всего, что ты рассказал, я тут шкериться буду?! Ну, Аслан… ну, гондон! Сука! Ненавижу!!! Помоги мне его найти!
— Зачем? — холодно спросил Рус. — Вы с ним и так уже «пообщались». Хочешь повторить?
В глазах Сени мелькнула тьма. Он сжал кулаки, но сдержался.
— Ты сейчас полезешь на рожон — накроешь и себя, и её. Тебе нужна война или результат?
— Мне нужна справедливость! — выдохнул Арсений.
— Справедливость, брат, — это роскошь, которую не каждый может себе позволить, — отрезал Рус. — Иногда нужно отступить, чтобы сделать верный выпад. Дай мне время. Завтра утром я всё узнаю и свяжусь с тобой.
Арсений провёл рукой по лицу, будто стирая усталость и гнев. Он понимал, что Рустам прав, но от этого было только тяжелее.