— Ладно. Но сейчас мне, по-любому, нужно домой — собака одна, да и в «Эгиду» заодно заеду.
Рус изучающе посмотрел на него, затем коротко кивнул:
— Как знаешь. Только будь осторожен. Они могут следить за БЦ и за твоим домом тоже. К клубам вообще лучше не приближайся.
В этот момент в комнату вошла Вера с подносом — чай, сыр, оливки, бутерброды, варёные яйца.
— Мальчики! Завтрак готов, — сказала она, расставляя тарелки и чашки на стол.
— Спасибо, милая. Выглядит аппетитно, — Арсений заставил себя улыбнуться, затем взял свою кружку — с отколотой ручкой, — выпил залпом, почти не чувствуя вкуса, и начал натягивать толстовку.
Рустам встал и пошёл в прихожую, чтобы не мешать им.
— Ты что, уходишь? — спросила Вера, заглядывая Арсению в глаза.
Он подошёл ближе и обнял её за плечи.
— Ненадолго. Надо заехать домой, покормить Булю и заглянуть в «Эгиду», там документы кое-какие.
Она прижалась к нему, уткнувшись лбом в грудь: — Я не хочу, чтобы ты уходил.
Он вдохнул запах её волос, провёл ладонью по спине.
— Всё будет хорошо, слышишь? Рус оставит здесь своих ребят. Никто к тебе не сунется.
— А если…
— Никаких «если», — мягко перебил он. — Я не позволю ему снова тебя тронуть. Никогда.
Её глаза подозрительно заблестели, но она попыталась улыбнуться:
— Я приготовлю тебе ужин.
— Вот видишь, уже звучит как план, — усмехнулся он и поцеловал её в висок.
Из прихожей послышалось покашливание Рустама: — Я подожду в машине, чтобы не мешать вашим… стратегическим переговорам.
— Иди, я догоню, — ответил Арсений и усмехнулся.
Когда дверь за Рустамом закрылась, Сеня ещё раз крепко обнял Веру, потом быстро поцеловал в губы, взял ключи от машины и вышел.
Рустам стоял в накинутом капюшоне, облокотившись о дверь своей серой «девятки», и что-то проверял в телефоне.
Арсений вышел из подъезда, оглянулся по сторонам и подошёл к нему: — И где твои люди?
Рустам едва заметно улыбнулся и, не поднимая головы, кивнул в сторону киоска у соседнего дома.
— Там, — сказал он негромко. — Один делает вид, что ждёт, пока откроют киоск. Второй — курит у машины.
Арсений перевёл взгляд. Действительно — ничего подозрительного: двое обычных мужчин, будто просто коротают утро.
— Всё под контролем, — тихо добавил Рустам. — Если что — реагируют мгновенно.
Арсений коротко кивнул, затем достал сигарету и прикурил.
— Я так понимаю о Сане никаких новостей… — сказал Сеня, сплёвывая в траву.
— Увы… — сказал Рус, поджав губы и помолчав продолжил: — Сень, я тут подумал… может, мне Ирину с собой в столицу взять? Она толковая и сможет пригодится.
— Толковая, а главное — красивая, — усмехнулся Арсений.
— Да, пошёл ты…
— Ладно. Шучу. Это отличная идея. Я поговорю с Матвеем.
— Хорошо, — ответил Рустам и бросил взгляд на подъезд. — За Веру не беспокойся. Мои люди за ней присмотрят. А ты… будь осторожен. Если увидишь хвост — не геройствуй.
Арсений усмехнулся краем губ:
— С каких пор ты меня учишь осторожности?
— С тех самых, как в твоей жизни появилось нечто более важное, чем работа, — спокойно ответил Рус.
На мгновение оба замолчали, осознавая, что это их последняя спокойная встреча в ближайшее время.
— Ладно. Поехали, — сказал Арсений и направился к своей машине.
***
Арсений втиснул машину в тесное парковочное место на соседней улице, накинул капюшон и быстрым шагом пересёк дорогу. У подножия стеклянной громады бизнес-центра, где располагалась «Эгида», царила оживлённая суета. Раствориться в этом людском потоке было проще простого.
Он поднялся на девятый этаж, кивнул секретарше и прошёл в кабинет Матвея.
Тот сидел за столом, хмурый, с телефоном у уха. Увидев Арсения, лишь рявкнул в трубку:
— Разберёмся, — и отложил мобильный.
— О, Арсений, привет, — сказал Матвей, вставая с кресла. — Я тебе звонил, но у тебя телефон был отключён.
— Привет. А… да, у меня временно новый номер. Запиши.
Матвей записал номер и наклонился к селектору, придерживая ладонью шелковый галстук:
— Марина, два кофе, пожалуйста. — Он перевёл взгляд на Арсения. — Тебе с сахаром?
Тот молча показал два пальца.
— Один без сахара, а второй с двумя ложками, — уточнил Матвей. Затем жестом пригласил к дивану: — Присаживайся.
Они опустились на мягкую кожу почти одновременно. Матвей достал из кармана носовой платок и вытер лоб.
— Ночью снова был налёт.
В висках у Арсения отозвалась тупая боль. Он молча сжал челюсти, чувствуя, как по телу разливается адреналиновый гнев.