Кадык у Арсения дёрнулся. Кровь ударила в виски так, что на секунду потемнело в глазах.
Картинка сложилась. Целиком.
И только тогда, с этой полной, чудовищной ясностью, он поднял взгляд и посмотрел в лицо Аслану.
— Надеюсь, не помешал, — спокойно сказал Арсений. Слишком спокойно для того, что горело внутри.
Их взгляды встретились.
На долю секунды в лице Аслана было лишь удивление, но оно резко перекосилось. Появилась ярость, злая, хищная, мгновенная.
— Ты… — прошипел он. — Какого чёрта ты здесь делаешь?
Арсений сделал шаг вперёд. Буля напрягся рядом, низко, глухо зарычал, словно чувствуя, как хозяина сдерживает последний остаток контроля.
— Ты что, не рад меня видеть? Но знаешь ли… мне не нужно твоё приглашение. Я пришел забрать своё, — сказал Арсений, и в его тихом голосе зазвучала сталь. — Руки. Убрал.
На секунду Аслан замер. Злость в его глазах сменилась холодным, расчётливым интересом. Уголок рта дрогнул в усмешке.
— Своё? — он нарочито медленно обвёл взглядом кабинет, а затем вернул его к Вере, прижатой к столу. — Заблуждаешься. Здесь нет ничего твоего. Здесь всё… моё.
Вера дёрнулась. Но он не отпустил её. Вместо этого его пальцы, державшие её, начали медленно выкручивать запястья, пока не послышался хруст. От боли она сдавленно выдохнула и зажмурилась.
Красная пелена накатила на глаза Арсения, перекрывая все доводы рассудка. Он рванулся вперёд.
— Стоять! — рыкнул Аслан.
Арсений замер, как вкопанный и тут же заметил какой-то блеск в свободной руке Аслана. Это был не просто блеск, а отточенная полоса стали. Складной нож, раскрытый одним щелчком. Всё внутри оборвалось. Буля, чувствуя смену энергии, затих, но шерсть на его холке встала дыбом.
Кончик лезвия лёг на шею Веры, чуть вдавившись в кожу. — Ни шага. Ни звука от пса. Иначе она истечёт кровью, — произнёс Аслан, не повышая голоса.
Он видел, как по лицу Арсения пробежала судорога.
«Отлично. Злись. Теряй голову».
Лезвие медленно, с отвратительной нежностью, съехало с шеи на молочное плечо.
— А-а-а-ах! — сдавленный, хриплый звук вырвался не из горла Веры, а из самой груди Арсения. Это был стон бессильной ярости, звук рвущихся внутренних пут. Его тело дёрнулось вперёд на полшага — чистейший мышечный рефлекс.
— Я вижу, ты меня не понял… — Аслан прижал лезвие сильнее, оставляя белую, почти невидимую линию на коже. И только через стук сердца, на ней, как по волшебству, выступили первые алые точки. Вера вскрикнула — тонко, по-детски. — Ещё шаг и следующая будет от уха до уха. Так понятнее, герой? А? Понятнее?!
Арсений понял. Он понял так ясно, что мир вокруг потерял цвет. Он понял, что сейчас, в эту секунду, он ничего не может сделать. Это осознание было горче скопившейся крови во рту, острее лезвия у её горла. Он задохнулся, словно ему самому всадили нож прямо в грудь.
Буля издал звук, средний между рычанием и воем, и сделал едва заметный шаг, но Арсений, не отводя взгляда от ножа, приставленного к Вере, даже не обратил на это внимания. Рука, сжатая в кулак, дрожала так, что костяшки побелели.
— Думаешь, заберёшь её? — Теперь в голосе Аслана звучала сладость абсолютной власти. — Но она сама ко мне пришла. Добровольно. Буквально умоляла о встрече…
Он сделал крошечную паузу, давая этим словам вонзиться, как отравленной игле. Потом, не сводя с Арсения ледяного взгляда, медленно, провёл плоской стороной лезвия по её бедру, продавливая ткань спортивных штанов.
Аслан тянул время, рассчитывая услышать тяжёлые шаги в коридоре.
«Где вся охрана, чёрт подери? Неужели никто не слышал, как он вошёл? Не мог же он всех…» Мысль оборвалась. «Он, может, и не слабак, но и не супермен».
— Смотри как она дрожит. Как думаешь… от страха? Или от предвкушения?
Вера вздрогнула. Но не от страха. От ярости. От этих похабных слов Аслана, которые превращали её в вещь, в безвольный инструмент для его больной игры с Арсением.
— От омерзения! — хрипло выплюнула она, не разжимая зубов. Её голос, полный презрения, ударил по тишине острее крика.
Аслан на миг остолбенел.
И в этот миг Вера осмелела окончательно.
Она нанесла ему удар.
Не глядя, не прицеливаясь. Просто приподняла колено и с размаху лягнула назад, вкладывая в это движение всё, что накопилось: ужас, злость, ненависть, жгучее желание выжить.
Жёсткий удар кроссовком пришёлся ему по голени. Чуть ниже колена.
Аслан этого не ожидал. Уж точно не от Веры.
— Кха! — вырвалось из его горла сипло и сдавленно.
Боль, острая и слепая, будто разряд тока, пронзила ногу и та рефлекторно подкосилась. Пальцы, впивавшиеся в её запястья, дрогнули и разжались. На миг он потерял равновесие, тело перестало слушаться.