— Ваше право. Всего доброго.
Полицейский «Бобик» фыркнул выхлопом, дёрнулся вперёд и, скрипя подвеской, медленно покатил к выезду. Едва его задние фары скрылись за углом, к тротуару плавно подрулил чёрный микроавтобус. Двери щёлкнули, и на асфальт один за другим выскочили люди Рустама.
Тяжёлые взгляды, слаженные движения — без суеты, но в каждом жесте чувствовалась готовность в любой момент рвануться вперёд. Воздух загустел.
Али стоял у своего джипа, наблюдая за происходящим.
Люди Аслана напряглись, готовые в любой момент сцепиться — по взглядам, по едва заметным жестам всё было ясно: хватит только искры. Но Али чуть склонил голову и лениво махнул рукой.
Его бойцы послушно разошлись по машинам. Но не уехали. Моторы загудели, фары вспыхнули — они остались рядом, как хищники, поджидающие сигнала.
Рустам провёл их холодным взглядом, щёлкнул языком и махнул своим:
— Никого не впускать. Клуб под охраной.
Парни бесшумно рассредоточились по периметру. Обстановка оставалась напряжённой до ломоты в зубах.
Рустам подошёл ближе к Арсению, на ходу закуривая. Улыбнулся краем губ:
— Да у вас тут как в санатории. Тишь да гладь. Не то что в «Авангарде».
— А что там? — нахмурился Сеня.
— Не переживай, «пожар» потушили. Ребята держат периметр, всё под контролем.
Слова Рустама едва разрядили напряжение, но ненадолго. Арсений заметил, как Али, презрительно наблюдает за ним, через открытое окно, разговаривая по телефону.
Арсения будто ошпарило.
— Я сейчас, — бросил он на ходу Рустаму, направляясь к машине Али.
— Это Аслан?
Али не шелохнулся. Только чуть приподнял бровь, уголки губ дрогнули в едва заметном оскале. Взгляд его был спокойным, почти ленивым — но в этой лености сквозила насмешка, уверенность охотника, глядящего на пойманного зверя.
— С тобой тут хочет поговорить старый знакомый, — произнёс он негромко в трубку, будто делал одолжение. И только спустя несколько секунд протянул телефон Арсению.
— Аслан, — голос Сени дрожал, но не от страха, от ярости. — Может, уже лично поговорим?
— Может, — ответил тот спокойно. — Время и место я тебе сообщу. Позже.
Связь оборвалась.
3 глава. Побег
Илья подъехал к бизнес-центру и сбросил скорость. Вера уже ждала его у тротуара, нервно переминаясь с ноги на ногу, и едва он остановился, рывком распахнула дверь и рухнула на сиденье, захлопнув её с силой, словно только так могла отгородиться от всего мира.
— Ты дрожишь, — тихо сказал Илья, скользнув взглядом по её тонкой блузке и бледному лицу. — Замёрзла?
Вера кивнула, не в силах вымолвить ни слова. На самом деле дрожь была не от холода, а от паники, что прошивала её насквозь. В ушах всё ещё звучал ЕГО голос. Прошлое снова выпустило когти и впилось в неё.
— Подожди, сейчас согреешься, — сказал Илья, включая печку. В салон потянуло тёплым воздухом.
— Куда мы едем?
— В кафе. Ты ж не против? Я жутко голодный, — он похлопал себя ладонью по животу. — Даже кофе не успел выпить.
Вера впервые за утро улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.
Илья заметил это и сжал челюсть. Желваки заходили по скулам. Всё это было похоже на дежавю. Четыре года назад он так же забирал её со съёмной квартиры Аслана. Те же дрожащие руки, тот же взгляд, в котором плескался ужас. Тогда его разрывало от гнева и жалости. И сейчас всё повторялось.
Он нежно любил её всю жизнь, несмотря ни на что. Даже когда перестал надеяться на чудо. Вера была слишком ему дорога, и ради неё он был готов на всё.
Он прибавил скорость и поехал чуть быстрее, чем следовало бы, ему нужен был адреналин — иначе он сам сгорит от злости.
Вера молчала, уставившись в окно. Она не замечала ни скорости, ни сочувтствующих взглядов Ильи, только наблюдала, как на стекле скапливались капли дождя — словно непролитые слёзы, застрявшие где-то глубоко внутри.
— Всё. — Голос Ильи прозвучал глухо, но твёрдо. — Ты со мной, значит, он до тебя не доберётся.
Вера сжала губы. Хотелось верить. Очень хотелось. Но перед глазами стоял ЕГО взгляд — тяжёлый, прожигающий, тот самый, который оставлял шрамы глубже любых слов.
Она украдкой посмотрела на Илью. Его лицо было каменным, но она знала, что под этой маской бушует шторм. Он не умел оставаться равнодушным, когда кому-то грозила опасность, особенно если речь шла о ней, и всегда защищал, даже когда она его об этом не просила.
— Спасибо, — прошептала Вера, еле слышно, словно боялась, что слова сломают хрупкое равновесие.
Илья усмехнулся уголком губ, но глаза оставались серьёзными.