Я неохотно открываю глаза и перевожу взгляд на небо в окне. Кто придумал этот ноябрь? Угрюмый и тусклый.
Солнца за окном ожидаемо нет, небо заволокло тяжелыми темными тучами, в такую погоду хочется сидеть весь день, закутавшись в одеяло. Успокаивает одно, сегодня выходной. И никаких поездок. Никто и ничто не заставит меня высунуть из дома хоть кончик идеального носа.
-Мммм, – требовательно мурлычет на ухо Демид и щекочет меня своими усами.
-Я знаю, что ты задумал... – прикусив нижнюю губу, отвечаю я.
-Всего лишь утренний секс выходного дня, – невинно говорит муж, – что тут такого?
-Ничего, – бормочу я, а сама думаю, как же хорошо все было 5 минут назад, я мечтала о чашке кофе, пока все домашние спят, а теперь еще сексом придется заниматься...
-Тогда не будем терять время, – хитро продолжает муж и упирается в меня чем-то твердым и большим.
Кстати, один раз я прочитала, что вот эти шоколадные волны на Сникерсе похожи на вены возбужденного члена.
Лет 5 уже Сникерс в рот не брала.
Демиду не важно, настроена я на секс или нет. Он хочет, значит, у меня нет шансов.
Имейте в виду, девочки, если вам нравятся красивые большие мужики, вам придется оооочень часто заниматься с ними сексом. Через не могу и не хочу.
Это вам не щупленький додик, которому достаточно раз в месяц случайно увидеть силуэт соска через пижаму и трепетать потом.
Пока Демид занят предварительными ласками, я вижу отражение цветка в глянцевом белом потолке и настроение мое тут же портиться. Муж и этого не замечает, он старательно обрабатывает мою грудь. Демид знает, где и как меня потрогать, поэтому уже через пару секунд я восседаю на нем, а он накручивает копну моих рыжих волос на мощный кулак и оттягивает мою голову назад.
Ему нравится доминировать.
А мне нравится подчиняться.
Это в жизни я скандальная и вредная, а в сексе я ведомая и послушная.
Уже через пару минут он сильнее оттягивает мою голову назад, издает не то стон, не то рык и в блаженстве откидывается на подушку.
Я рухнула на мужа, заняв примерно одну треть его тела и перевожу дыхание.
Не верьте тем, кто говорит, что они страстно трахаются часами напролет. Такие люди, скорее всего, дальше видео в Интернете не заходили. Самый страстный и бурный секс бешеный и быстрый.
Когда его дыхание становится ровным и грудная клетка перестает вздыматься, как цунами, он звонко шлепает меня по ягодице и изрекает:
-А теперь завтрак.
-Готовь себе сам, – поморщившись отвечаю я и медленно стекаю вниз на кровать.
-Ага! Щас! – усмехается Демид и поднимается с кровати, вырастает, как скала, – поднимай свою аппетитную задницу и на кухню! Знай свое место, женщина!
Я знаю, что это всего лишь способ меня позлить, но у него удается. Ненавижу всякие шовинистские замашки.
-Давай! Давай! Двигай, – командует Демид и выталкивает меня из спальни, – а я пойду пока Еву разбужу.
Вот где его слабость. Дочь.
Кто бы мог подумать, что эта гора мышц будет таким нежным отцом. Он будет менять памперсы, не спать по ночам, даже пару раз попробует мое сцеженное молоко, достаточно ли разогрелось? Меня от этой мысли чуть не стошнило, а он на все готов ради комфорта дочери.
-Демид, – уже на выходе обращаюсь я к мужу, – ты не отрезал бутоны у моего счастья?
-Оооой, Крис, – вздыхает муж и закатывает глаза, – оно мне надо?
Я киваю. даже если бы я спрятала этот цветок, он бы не обратил на это внимания, а уж на какие-то бутоны...
Но кто-то ведь это сделал! Я ведь не настолько сумасшедшая, чтобы две недели ворковать над несуществующими цветами?!
Знала бы я, что это только начало...
Глава 3.
Выходные пролетели слишком быстро. Не успеешь глазом моргнуть и уже вечер воскресенья, опять надо собирать всем портфели и проверять домашку. Ева, кстати, делает все сама, в отличии от более взрослого Марка. Тому раздолбаю все не по чем, не нужна ему школа и репетиторы, ему лишь брендовые шмотки подавай да диван. Никаких интересов в жизни.
У меня же эти шмотки уже в кишках. Причем не только его.
Несколько лет назад я впала в уныние, если не сказать в депрессию. Материнство поглотило меня так сильно, что иногда я чистила зубы лишь вечером перед возвращением Демида домой. Домашняя одежда становилась все потасканнее и пятнистее, а цвет лица тусклее.
-Дура ты! – как-то раз высказалась Машка, моя боевая декретная подруга.
-Что это? – я все еще пыталась подать признаки жизни и вредничала.