Почти через час я уже готова к выходу. Укладка, легкий ежедневный макияж, осталось лишь брови подвести и можно выходить. Наощупь достаю из косметички любимый гель для бровей, несколько раз делаю фыр-фыр кисточкой и совершаю привычные движения щеточкой по брови.
-Не поняла... – медленно говорю я, уставившись на себя в зеркало.
Там я. Все та же 39летняя рыжая Кристина, у которой одна бровь черная. Иссиня черная! Как воронье крыло!
-Что за фигня?! – обращаюсь я сама к себе и провожу рукой по брови. На пальцах едва остается черная краска, все остальное крепко держится за волоски.
-Мать твою! – восклицаю я и ватным диском пытаюсь оттереть краску с брови. Выходит очень и очень плохо!
Я набираю воды в ладони и смываю разом весь макияж, тушь размазывается по щекам, тон течет, а бровь на месте!
Я тупо уставилась на круглую баночку геля для бровей. Он ровно такой же, какой был вчера. Вот только брови мои вчера не были черными, они были светло-светло коричневыми, как и положено обладательнице рыжей природной копны волос.
Я тру бровь до тех пор, пока кожа вокруг не становится ярко красной и мне уже больно. Понимаю, что если сейчас останусь дома, я просто сойду с ума! Это что-то ненормальное, жуткое и какое-то запредельное! Мне нужен человек, который посмотрит на мою бровь и скажет, что она черная! Который подтвердит, что это не я сумасшедшая, а мистика какая-то.
Бешеная, растрепанная и без макияжа, я хватаю свою сумку и выбегаю из дома.
Через минуту возвращаюсь, плюю через левое плечо и стучу три раза по голове, а потом хватаю с полки в коридоре самые большие солнечные очки, надеясь, что они перекроют это безобразие.
Если вы когда-нибудь в середине ноября в самый пасмурный день в году увидите чуть-чуть прибабахнутую даму в очках, прошу, не думайте о ней плохо!
Может у нее просто брови разного цвета.
Глава 6.
«Переучет».
Красивая табличка с витиеватым шрифтом висит ровно в центре прозрачной двери. Если Машка делает что-то, это всегда табличка.
Я сжимаю в руке ключи от нашего магазинчика, а сама стучу в дверь. Ладонью, кулаком, а после ребром ладони.
Сквозь притемненное стекло вижу, как Маша сидит в центре торгового зала, вокруг нее баулы с одеждой, большой дорогущий отпариватель угадывается по контуру.
Подруга оборачивается к двери, видит меня и вздыхает. Я даже с закрытыми глазами могу представить, как она сейчас закатила глаза.
Это не останавливает меня, и я продолжаю стучать. Настойчивость – мое второе имя. Кристина Настойчивая.
Машка подчиняется и встает с пола, она специально медлит и подходит к двери, прокручивает замок и, едва приоткрыв дверь, говорит:
-Не пущу. Мерзни, мерзни, лисий хвост.
Я игнорирую ее и распахиваю дверь до конца. В порыве ярости или нервного напряжения я сама не знаю своих сил и возможностей.
-Шифруешься? – со смехом спрашивает Машка и кивает на мои очки.
-Иди сюда! – я хватаю ее за рукав и тяну в небольшой коридорчик между складским помещением, подсобкой и туалетом. Недавно там поменяли лампочки, поэтому свет теперь был как в хирургии.
-Смотри! – рявкаю я и только тогда снимаю очки.
Машкины глаза округляются, губы уже дрожат в беззвучном смехе, но она видит, в каком я разъяренном состоянии, и всеми силами сдерживается.
-Матерь божья! – на выдохе произносит Машка и прижимает руки к груди, – кто ж тебя так?
-Какого она цвета? – спрашиваю я и указываю на изуродованную бровь.
-А ты не видела что ли? – осторожно спрашивает Маша, в очередной раз усомнившись в моей адекватности, а я просто боюсь, что бровь за это время стала зеленой или вообще отвалилась.
-КАКОГО? ОНА? ЦВЕТА? – выделяя каждое слово, повторяю я.
-ЧЕР-НО-ГО! – в моей манере отвечает подруга.
-Слава Богу! – выдыхаю я с безумной улыбкой на губах и падаю на небольшой пуфик. Расстегиваю пальто, яростно снимаю шарф с шеи, чуть не удушилась, пока Маша не берет все в свои руки и помогает распутать неведомо откуда взявшийся узел.
-Кристин, – осторожно спрашивает Маша, – у тебя все нормально?
-Да, да, – кивая я головой и облокачиваюсь на стену, прикрываю глаза и немного расслабляюсь: я нормальная, я не сошла с ума.
Машка подозрительно смотрит на меня и скрывается в подсобке, через минуту возвращается оттуда с бумажным стаканчиком в руках.
-Выпей, – приказывает она и протягивает мне стакан.
-Я за рулем, – отмахиваюсь я.
-Это вода, дурень! На часах 11 дня, думаешь, я тебе шампанское предлагать буду?
-Я бы и от коньяка не отказалась, – я поморщилась и осушила залпом стакан.