-Ой! – Машка закатила глаза и облокотилась на холодную стену подъезда, – Демид твой...
-Ничего он не буйвол! – встала я на защиту мужа, – хотя...
Почему-то в пьяном бреду я тут же вспомнила его тело, его широкую грудную клетку, мощную спину, а руки... а бицепсы... Внизу живота что-то приятно затянуло и я блаженно улыбнулась, вспомнив, как он любит нависнуть надо мной и... Скорее бы уже этот буйвол пришел домой!
-Вот вот! – слово прочитала мои мысли Машка и хитро улыбнулась, – открывай давай! Размечталась там она!
В алкогольном бреду, вторая бутылка была явно лишней, мы добрались до моей квартиры. План созрел именно там. В подсобке с двумя бумажными стаканчиками. Надо пойти и обыскать всю квартиру! Это же гениально, почему я сама об этом не додумалась?! Маша предложила не медлить и отправиться на поиски прямо сейчас.
-А как же вещи? – спросила я и кивнула на торговый зал, где все еще лежали на полу большие тюки с новинками.
-Я потом вернусь... Если выживу!
-Дурная что ли совсем? – хихикнула я и пихнула подругу плечом.
Когда дверь наконец-то мне поддалась и мы обе ввалились в квартиру, Машка включила свет и внимательно на меня посмотрела. Ее глаза разбегались по моему лицу, пока она вдруг не сконцентрировала внимание.
-Я поняла! – закричала она.
-Не ори!!
-Я поняла, – продолжила шепотом Маша, – почему на тебя все смотрели!
-Почему? – неуверенно поморщилась я, – в зубах что-то застряло?
-Ага, твоя черная бровь! – рассмеялась подруга и начала стаскивать высокий сапог. Она прыгала на одной ноге, пока я ее не заземлила.
-Блиииин, – протянула я и машинально прикрыла бровь рукой, – надо что-то сделать, пока Марк не вернулся домой. Он же меня вообще перестанет считать за человека, да и Демид засмеет.
Пока я в ванной предпринимаю очередную попытку смыть краску с брови, Машка начинает поиски по квартире. Мой дом она знает, как свои пять пальцев. Она бывает здесь очень часто, иногда мы вдвоем работаем из моей квартиры, когда нет мужа и детей, или едем вдвоем к ней. Честно говоря, ее уютная студия нравится мне больше. Там нет игрушек, миллиона открыточек с детскими рисунками и грязных носков, которые притворяются розами по углам, это цветовод Марк их везде оставляет.
Я в сотый раз умываюсь, умываюсь и умываюсь. Оттираю бровь мицеляркой и на ватном диске остается еле еле заметный серый след. Вот захочешь что-то покрасить, в жизни такой стойкости не будет! Кто бы это ни был, надо узнать, что он туда добавил, и есть ли у этого красителя другие оттенки?
-Крииииис! – вдруг серьезным голосом зовет меня Машка, -иди-ка сюда!
От ее тона я в момент трезвею. Неужели еще что-то нашла?
Пока я несусь с ванной в другом конце квартире на ее голос, в моей голове всякие жуткие картины. Машка все-таки попробовала сахар, который естественно был цианистым калием, и теперь лежит на полу, у нее из рта идет пена, а конечности дергаются в разные стороны.
Хотела бы я сказать, что дело тут в огромных размерах нашей квартиры, но нет. Скорее во всем виновата моя слишком бурная фантазия, притравленная белым кислым вином.
Ошалелая вбегаю в кухню и вижу Машку на двух своих ногах. Живую и трезвую. Я шумно выдыхаю и прикладываю трясущуюся ладонь к бледному лбу.
-Что так пугаешь?!
Маша скептически поджимает губы и манит меня пальцем. Я подхожу к ней, она находится прямо у выдвижного ящика, где лежат все ложки, вилки и прочая лабуда. -Смотри.
Из-за ее спины заглядываю в ящик и теперь у меня трясутся не только руки. Ноги меня подводят, и Маша подхватывает меня под локоть.
В самом маленьком отсеке, где у всех нормальных людей хранится всякая ненужная ерунда, в виде винной пробкой, ножа для шинковки капусты, фигурного ножа для детских печенющек и прочее, теперь лежат блески для губ. Самых разных форм и брендов. И все они приторно розовые. Мы с подругой переводим друг на друга шокированные круглые глаза.
Маша знает меня не первый год, мы обе понимаем, что я, природная рыжая женщина, никогда не буду пользоваться такими приторными, розовыми до неприличия, блесками. Все они были одного тона, как у куклы Барби.
-Что за херня? – медленно и тихо спрашивает Машка.
-Утром ничего не было, – вдруг шепчу я в ответ.
Когда я готовила завтрак, действительно ничего не было. Это был отсек, забитый ерундой, которой я пользуюсь раз в полгода, в лучшем случае, но я ведь достала вилки из этого ящика и наверняка бы заметила... Точно заметила бы!
В этот же момент нам обеим становится страшно. Как будто кто-то подсматривает за нами из-за двери. Машка становится мертвенно бледная, ее русые волосы на фоне белого лица кажутся едва ли не черными. Она вдруг протягивает руки и прижимает меня к себе. Я слышу, как стучит ее сердце.