– А вам не кажется, что она должна сама принять решение?
– Да, но... – Она покачала головой. – Я подумала, что, возможно, вы сумеете найти способ помочь ей или им обоим, знаете ли, сделать их брак крепче, помочь Лео разобраться в его отношении к жене, если это, конечно, можно сделать, но я в этом сомневаюсь. – Она отклонилась назад на стуле. – О, кажется, это глупая затея.
– Нет, это показывает вашу заботу о подруге. – Он улыбнулся. – Я просто не хочу, чтобы все разрушилось у вас на глазах. Она может подумать, что вы лезете не в свое дело, что вы давите на нее, вторгаетесь в ее личную жизнь.
Вздохнув, Оливия постучала пальцами по ручке стула.
– Может, мы могли бы действовать тоньше. – Она подняла на него взгляд, и по ее золотисто-карим глазам он понял, что у нее зародилась какая-то идея. – А может, вы смогли бы просто прийти ко мне домой. В гости.
– Думаю, да, – медленно произнес он, не уверенный, что ему нравится, как это звучит. Это очень походило на благовидный предлог попытаться совершить весьма неблаговидные действия.
– Тогда если она захочет говорить – прекрасно, а если нет, что ж, мы ее не обидели, и я обещаю, что не буду форсировать события.
– Так, наверное, получится. – Он чувствовал облегчение. – Но если Сара предпочтет не искать совета, тогда мы должны принять это.
– Вы хотите сказать, мне придется смириться с этим.
Он кивнул.
– Вы сможете?
– Конечно. Просто я хочу дать ей шанс. – Оливия усмехнулась, очевидно, радуясь направлению, в котором текли ее мысли.
– Когда? – спросил он, глядя на открытый календарь на своем столе.
– Может, в праздник. Что скажете? Ну, конечно, если у вас нет других планов, ну как?.. – Она замолчала, выглядя немного смущенной, затем быстро произнесла: – Отец Маккларен, не желаете ли вы прийти к нам на ужин в День благодарения?
Он растерялся, затем посмотрел ей прямо в глаза. Это было опасно. Он чувствовал, что между ними начинает пробегать искра, но не мог сопротивляться.
– С удовольствием, – ответил он и, к несчастью, именно это и имел в виду. Причем в гораздо большей степени, чем следовало.
– ...я просто не понимаю, – промямлил Джей, и Кристи, сидящая на краю кровати, держа трубку у уха, сжалась. – Почему ты не можешь прийти к нам на ужин?
– Потому что мой папа один.
– Я думал, ты с ним не ладишь, – пробурчал Джей.
– Раньше так и было. Но я стараюсь все исправить.
– Наверное, это классно. Но ты все-таки могла бы зайти. Нам нужно встретиться. Мы давно не виделись.
Скажи ему. Порви с ним сейчас.
– Я скучаю по тебе.
– Джей, я...
– И я люблю тебя, малышка.
О господи, она чувствовала себя обманщицей, но не могла выдавить из себя правду.
– Послушай. Нам действительно нужно поговорить. Повисло молчание. Она слышала, как бьется ее сердце.
– Джей?
– Я сказал, что люблю тебя.
– Я знаю, но...
– Слушай, Кристи. Какая муха тебя укусила? После того, как ты пошла в этот колледж Всех Святых, ты изменилась. Мне кажется, это странное место. Оно как-то странно на тебя влияет.
– Может, я просто начинаю понимать, кто я такая на самом деле.
– О, глупости, и ты это знаешь. Люди так говорят, когда они не хотят рассказывать, что их на самом деле беспокоит. – Его голос перешел на высокий фальцет. – «Я обретаю себя. Познаю свой внутренний мир. Мне нужны новые впечатления, новый опыт». – Его голос снова понизился. – Для меня это чушь собачья.
– Может, ты прав, – заметила она. Незачем это отрицать. – Там действительно несколько чудновато, не так, как в школе, но это и неудивительно. Это ведь колледж.
– И позанимавшись немного психологией и философией, ты так погрузилась в обретение себя, что я тебя даже не узнаю. Послушай... может, нам разойтись?
– Возможно, и стоит.
Было слышно, как он резко затаил дыхание.
– Господи, Кристи, ты только послушай нас. Мы ведь любим друг друга, а?
– Я не знаю, Джей, – призналась она, откидываясь на спинку кровати и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Она думала, что любит его. Но это было в школе. До того как она ее закончила. Прежде чем она узнала, что ее папа на самом деле ей не отец, а ее дядя... о, господи... Она знала, что пошла в колледж, прежде всего, чтобы убраться подальше от этой грязи. Уклонение и Отрицание, об этом все время говорил этот чудаковатый доктор Саттер... и Джей был прав на этот счет. Некоторые люди в колледже – доктор Саттер, доктор Франц и доктор Нортрап – определенно были более чем «эксцентричными». А еще была чудачка Лукреция, этот тормозной Уилли Дэвис, который всегда садился за ней на психологии и смотрел на нее, и лесбиянка-тренерша по плаванию. В колледже Всех Святых в чудаках недостатка не было.