– Да. – Джеймс облизал губы.
– Какие?
Челюсть Джеймса непроизвольно дрогнула.
– Какие проблемы? – снова спросил Бенц, сузив глаза.
– Целибат, – тихим шепотом ответил он.
В самую точку. Бенц почувствовал себя так, словно получил неожиданный удар в живот.
– А еще что?
– А этого мало? – Голубые глаза Джеймса встретились с глазами Бенца.
– У тебя роман с Оливией Бенчет. – Это был не вопрос. В комнате на мгновение повисла тишина. Стало так тихо, что звуки ночи, казалось, начали проникать сквозь закрытые окна.
– Откуда ты ее знаешь? – наконец спросил Джеймс.
– Она тебе не рассказывала? – Глаза Бенца сузились.
Джеймс покачал головой, затем откинулся на спинку стула и повернулся так, чтобы можно было смотреть в окно и не видеть лица единокровного брата.
– Нет.
– И ты не говорил ей, что мы единокровные братья? – Бенц отошел от стола, чтобы снова не кинуться на брата и не вырубить его. Сегодня он был сильно на взводе – адреналин, усиленный яростью.
– А с чего я должен был упоминать? Она знает лишь, что у меня есть единокровный брат, с которым у меня не слишком теплые отношения. А почему ты ей не говорил?
– Об этом никогда не заходила речь.
Джеймс фыркнул, и в этот же момент дверь в кабинет, распахнувшись с глухим стуком, ударила о стену.
Бенц вздрогнул, а в кабинет вошел преисполненный достоинства пожилой священник.
– Что происходит? – спросил он. Взор его голубых глаз был властным, голос низким, сердитым и насмешливым. Из-под его стихаря так и сочилось самодовольство. – Почему дом господень полон полиции и прессы? Мне позвонила госпожа Фландерс, живущая неподалеку, и сообщила, что произошла какая-то неприятность... – Его взгляд остановился на Бенце, который уже открыл свой бумажник, в котором был его значок.
– Произошло убийство, прелат. Здесь, в церкви, – объяснил Джеймс. – Микки Гейнс.
Лицо прелата смертельно побледнело, и у него стали подкашиваться ноги.
– Нет... но я только что его видел ...он должен был запереть... – Он умолк, прислонившись к стене, закрыл глаза и перекрестился. Он весь стал каким-то безжизненным. – Не могу поверить в это.
– Вы оставили дверь открытой? – спросил Джеймс.
– Ты же знаешь, как я к этому отношусь... Микки? О господи. – Моргая, словно желая прояснить мысли, он снова быстро перекрестился, качая в неверии головой.
– Расскажите мне, что вам известно, – произнес Бенц и открыл блокнот.
– Ничего... это один из мальчиков, которые помогают в проведении служб... – Его голос дрогнул, и он закрыл лицо руками. – Не могу поверить... не Микки... не Микки. – Раздался стук, и Монтойя просунул голову в дверь. Он переводил взгляд с одного священника на другого.
– Вы Рой О'Хара? – спросил он, и прелат кивнул, после чего нашел в себе силы выпрямиться во весь рост.
– Да, а что?
Монтойя встретился взглядом с Бенцем.
– Несколько лет назад было одно дело. Мальчик в Джексоне, Миссисипи.
Отец О'Хара стал еще бледнее, и для Бенца кое-что стало проясняться. Реджи Бенчет говорил ему: был один педофил, но от обвинений отказались. Реджи говорил, что его звали отец Харрис, или Генри, или... он, возможно, хотел сказать О'Хара!
– Все это было ошибкой, – произнес прелат, но в уголках рта у него, казалось, собралась слюна, а его руки дрожали. – Единичное дело из-за злоумышленной лжи одного мальчика. От обвинений отказались за отсутствием улик. А меня перевели в церковь Святого Луки.
– От обвинений отказались за отсутствием улик или благодаря откупу? – поинтересовался Монтойя.
– Нет – семья решила, что мальчик лжет. Я застал его как-то раз. Он занимался немыслимыми вещами... все это была ошибка.
– В таком случае вы не против проехать со мной и дать мне официальные показания? – Мрачный взгляд Монтойи переместился на отца Джеймса. – И вы тоже.
– Охотно, – ответил Джеймс.
Монтойя сопроводил обоих священников на улицу. Бенц еще раз осмотрел место преступления. Он нутром чуял, что это была работа того же самого человека с извращенным мозгом, который убивал женщин в праздники святых. Так должно было быть. Если только не появился подражатель, если только убийца Микки Гейнса не собрал достаточно информации из пресс-релизов и других источников, чтобы создать свою версию противоестественных бесчеловечных преступлений, достаточно похожую, чтобы посеять путаницу.
Такое раньше случалось.
Действовали два убийцы, связанные с католической церковью? Или один?
Его взгляд скользил по теперь уже пустому нефу, если не считать нескольких оставшихся офицеров.