Я упираюсь локтями в колени, смотрю на потертый линолеум на полу и жалею, что Андрей не доверил мне своих секретов. В последний раз мы виделись в Риме, вскоре после того, как у нас с Дженной произошла отвратительная сцена на улице возле офиса Сабрахманьян. Незадолго до этого мне позвонили клиенты из Италии и попросили подготовить на следующее утро презентацию для их комитета по инвестициям. Мы с Дженной не разговаривали, поэтому я оставил ей записку на ее сумочке и поехал прямо в аэропорт. Я начал пить, как только самолет поднялся в воздух. Когда на следующее утро в моем гостиничном номере зазвонил телефон, я чувствовал себя хуже некуда.
— Алло? — прохрипел я.
— Сейчас шесть утра, — сказал чей-то голос. — Лучшее время суток для пробежки.
— Андрей?
— Я жду тебя в вестибюле, — заявил он. — Давай спускайся. Нужно успеть до того, как все затянет смогом.
Я сел слишком резко, и комната начала кружиться.
— Кейша отправила тебе мой график передвижений? — Я пытался заставить свой мозг работать.
— Как обычно.
У Кейши были строгие инструкции передавать мой график передвижений Андрею каждый раз, когда я ездил в Европу. Мой друг так же, как и я, не сидел на месте, и нам удавалось встречаться в самых неожиданных местах.
— Я не взял с собой кроссовки.
— Я купил тебе все, что нужно, в аэропорту Хитроу. У тебя одиннадцатый размер по американским стандартам, верно?
— Черт возьми, откуда тебе это известно?
— Я всеведущ.
— Если честно, мне не до шуток, — раздраженно ответил я. — У меня тут похмелье.
— Так тем более надо побегать. Давай. День сегодня прекрасный.
Мы выбежали из гостиницы и направились в городской сад. Солнце еще не взошло, в саду было прохладно, и он прекрасно смотрелся в полумраке. Через десять минут меня уже выворачивало наизнанку в железный мусорный бак с причудливым узором. Андрей бегал на месте в нескольких метрах от меня и ждал, когда я закончу.
— Мне нужна вода, — заявил я.
— Я видел питьевой фонтанчик возле Виллы Юлия,[22] мы мимо него пробегали, — бодро сообщил Андрей, помчавшись на полной скорости по посыпанной гравием дорожке. Я припустил за ним со скоростью, на какую был способен. Я слишком хотел пить и запыхался, чтобы ругаться с Андреем.
Мы побегали кругами по саду еще сорок минут. Когда солнце встало и воздух прогрелся, в саду стали появляться собачники. Я сжег весь алкоголь в организме и почти полностью пришел в себя. Когда мы закончили, отставал уже Андрей, и я насмехался над ним, пока он хватал ртом воздух, уперев руки в колени.
— Я в последнее время неважно себя чувствую, — объяснил он.
— Да-да, конечно. Ты просто постарел и выдохся.
Мы купили с десяток карликовых апельсинов в сетке с повозки почти на самом верху Испанской лестницы и уселись на краю центрального фонтана на Пьяцца ди Спанья, глотая очищенные апельсиновые дольки и болтая о рынках. Мы постепенно остывали, и камень под нами становился мокрым от пота.
— Ты когда приехал? — спросил я.
— Тогда же, когда и ты. Вчера ночью.
— Пообедаем вместе?
— Извини, но мне нужно лететь в Неаполь на встречу за ленчем, а потом сесть на самолет в Люксембург.
— Значит, здесь у тебя времени не много.
— Как раз достаточно, чтобы получить удовольствие от пробежки с тобой и от очень вкусных, но чересчур маленьких фруктов.
Я внезапно понял, откуда Андрею известен мой размер обуви.
— Тебе звонила Дженна.
Он оторвал взгляд от частично очищенного апельсина.
— Она была очень расстроена.
Я не мог решить, сердиться ли мне или нет. Я и сам рассказывал Андрею о наших с Дженной проблемах, но не о том, насколько наши отношения ухудшились за последнее время.
— Она просила тебя поговорить со мной?
— Нет.
— Ты встретился со мной, чтобы сказать мне, какой я козел?
— И не думал.
— Тогда зачем?
Солнце осветило крышу здания и профиль Андрея. Мой друг выглядел уставшим.
— Я решил, что тебе несладко приходится, и прилетел, просто чтобы поздороваться.
— Ты приготовил для меня мудрые слова? — кисло спросил я. — Цитату из Шопенгауэра или Ницше, например?