Теннис тормозит перед библиотекой и паркуется во втором ряду. Минуту мы тихо сидим, наблюдая, как крупная негритянка в форме водителя трамвая ведет по ступенькам маленького сонного мальчика. Сейчас семь пятнадцать.
— Серьезно, Питер, — говорит Теннис, — какого черта происходит?
— Я тебе уже объяснял. Я пытаюсь разобраться, кто убил Дженну.
— Ты не хочешь предоставить это полиции?
— Я сотрудничаю с полицией, но в деле замешаны и другие люди. Все так запутано. Я пока что не могу рассказать полицейским все.
— И не можешь объяснить мне почему.
Я ничего не хочу так сильно, как рассказать обо всем Теннису, но я не могу рисковать, открывая все, что сделал Андрей, пока не поговорю с Катей и не буду уверен, что она в безопасности.
— Точно.
— То, что ты мне наговорил, похоже на кучу дерьма.
— Мы уже это проходили. — Я громко вздыхаю.
— Напомни мне, кто тебе синяков наставил? Ах да, я и забыл, ты же выпал из кроватки. — Теннис бормочет что-то на идиш — смысл неясен, но интонация вполне красноречива.
— Ты мне так и не сказал, что тебя взволновало. — Я пытаюсь отвлечь его, пока он снова не начал выпытывать у меня информацию. — Что случилось?
— У тебя и так голова забита, — уклончиво отвечает он, не желая менять тему.
— Хорошие новости пошли бы мне на пользу.
Теннис угрюмо смотрит в окно, наверное, размышляя, стоит ли наказать меня, не раскрыв секрета, точно так же, как я не раскрываю своего. Однако через несколько секунд на лице моего друга появляется знакомая ухмылка, а пальцы начинают барабанить по рулю.
— Уверен, что хочешь это знать? — уточняет он.
Мистер Розье освободится только через пятнадцать минут.
— Безусловно, — отвечаю я.
Теннис садится боком на сиденье и, улыбаясь, начинает тихонько раскачиваться от удовольствия.
— Тебе это понравится. Мой адвокат…
— Твоя дочь Рейчел.
— Ну да, но мне нравится так ее называть. Так вот, мой адвокат провел все выходные, перечитывая твою электронную почту. Для женщины, которая занимает должность начальника отдела кадров в «Кляйн», да и сама юрист, Лемонд слишком сильно напортачила.
— Ева? — Мне нравится возбуждение Тенниса. — Да я бы об заклад побился, что она никогда и запятой неверной не поставит.
— Да, о которой ей известно.
— Что ты имеешь в виду?
— Рейчел разбирается во всей этой компьютерной мути. Она сказала, что Ева не просто регулярно отсылала письма тебе и остальным членом комитета отдела кадров. Она отправляла тебе прикрепленные файлы — таблицы и кучу другого барахла.
— Ну и что с того?
— В простом e-mail’e ты что видишь, то и получаешь. Но если тебе отправляют файл, например документ Microsoft Word, ты получаешь с ним массу других вещей. Есть такая штука, называется «метаданные», благодаря которой можно определить, кто написал текст, когда его написали и как долго над ним работали. Если к письму прилагаются таблицы, иногда их можно взломать и увидеть скрытые данные. А иногда, — тут он начинает раскачиваться быстрее, — можно даже увидеть любые изменения, которые вносились в текст — скажем, если человек работал поздно вечером на домашнем компьютере и психовал из-за чего-то. То, что человек писал, а потом стирал и думал, что об этом никто не узнает.
— Да не гони. — У меня перехватывает дух; Теннис очень меня заинтересовал. — И что нашла Рейчел?
— Квартальные отчеты по персоналу, которые Лемонд рассылала членам комитета, были файлами в Word, и к ним прилагались таблицы в Excel. В таблицах была масса скрытой информации — имена и фамилии служащих, и по каждому человеку — возраст, пол, раса, статистика выплат, даты найма и увольнения. Все. Рейчел говорит, это просто карта дороги, ведущей к коллективному иску. — Он умолкает и корчит неодобрительную рожу. — У «Кляйна» действительно есть список нарушений по отношению к женщинам и представителям меньшинств. Я был шокирован.
— Да у всех на Уолл-стрит есть такой список. — Я смеюсь над его наивностью, но смех отдается резкой болью в плече, и я тут же замолкаю. — Мы тратили кучу денег на семинары по политкорректности (на которые ты никогда не ходил), потому что до смерти боялись получить иск. А так у нас будут факты, свидетельствующие в нашу пользу.
— Еще бы, — отвечает Теннис. — Я просто никогда не думал, что ситуация настолько паршивая.
— Ты знал. Тебе просто надо было оглянуться по сторонам. Ты старался не забивать себе голову.