Он был богатым американцем, с очень большими связями, его убийство наделало бы много шума, и даже сам Вадон вряд ли смог бы помешать расследованию. Ну а теперь на нем самом — позорное пятно сексуального маньяка. Американским властям лишние неприятности ни к чему, и они будут на стороне французской полиции. Никто не поверит никаким его письменным заявлениям о встрече с Вадоном и Лантье, никто не обратит внимания на рассказы о каких-то там его подозрениях — мало ли чего наплетет психопат.
Билл отвел глаза от расписания и механически проверил время на своих часах. Без нескольких минут пять. Пересменка в парижской полиции как будто в шесть, так что у него в запасе чуть больше часа. А когда этот час истечет, не найдется ни одного полицейского в городе, у которого не будет его словесного портрета. Быстро, но без излишней торопливости, как человек, который никуда не спешит, он вышел из вокзала и зашагал на север по улице Мобеж.
Блудливые улыбки проституток, адресованные Биллу, быстро гасли. Все его внимание было поглощено обстановкой на улице. Полицейские, патрульные машины — вот что его беспокоило. Слева от него была больница, справа — вокзал, так что скрыться здесь вряд ли удастся. Он быстро одолел полкилометра опасной улицы и с облегчением свернул на бульвар Ла Шапель, постоял мгновение, пристально глядя на редкий поток транспорта, потом перешел через дорогу и нырнул в лабиринт узких улиц, расходившихся на север от бульвара. Минуту спустя он, скрывшись в замусоренной подворотне заброшенной булочной, наблюдал за неосвещенным фасадом дома семьи Бенгана.
Так прошло четверть часа. Ни одного подозрительного пешехода, никто не прятался в припаркованных машинах или фургонах и не наблюдал за входом в дом. Нервы его напряглись. Готовый в любую минуту к бегству, Билл вышел из подворотни и быстро направился к боковой двери дома. В неосвещенном магазине зазвонил звонок, он оглянулся и тревожно оглядел безлюдную улицу. Все спокойно, только в отбросах рылась собака.
Он собрался было еще раз нажать на кнопку звонка, но в этот момент услышал внутри какое-то движение. В окне показалась рука, а затем нахмуренное лицо пожилого рабочего, смотревшего на него через давно не мытое стекло. Рабочий узнал в сумеречном свете Билла, удивленно улыбнулся и принялся отодвигать засовы.
Несколько секунд Кельтум пристально смотрела на него, не в силах шевельнуться от изумления. Наконец пришла в себя, схватилась за ворот своего длинного халата и прикрыла им обнаженное горло.
— Вы! Что вам нужно? Сейчас же только… — она взглянула на запястье и тихо ойкнула, не увидев на нем часов.
— Только пять утра? — улыбнулся Билл. — Знаю. Разрешите войти?
Кельтум постояла еще мгновение, потом раздраженно махнула рукой и отошла в сторону, давая дорогу. Он вошел.
— Не ходите туда, — прошипела она, показывая рукой на дверь в гостиную. — Отец еще спит. Что вам здесь нужно в такую рань?
Билл вгляделся в ее сумрачное, неприязненное лицо.
— Помощь, — просто ответил он.
— Помощь? — подозрительно переспросила девушка и, прищурившись, посмотрела на него. Натянутый презрительный смешок: — От нас? Какой же помощи вы ожидаете от нас?
— Понятия не имею, — совсем тихо проговорил он. — Думаю, может быть, вы смогли бы посоветовать, куда мне на время спрятаться.
Глаза ее еще больше сузились, пытаясь отыскать в его лице тень издевки, но она не успела вымолвить и слова: сверху, из гостиной, донесся скрипучий голос Сиди Бея:
— Кто там, Кельтум?
Девушка нерешительно взглянула через плечо Билла на полуоткрытую дверь, предупреждающе посмотрела на него и открыла рот, собираясь ответить.
Билл положил руку на ее плечо.
— Кельтум, пожалуйста, позвольте мне поговорить с ним, — он показал рукой на дверь.
Она все еще колебалась, губы ее шевелились, словно выговаривали какие-то слова. Запрещение?
— Кельтум! — снова послышался голос ее отца. Чуть громче, но хрипло, с усилием.
Кельтум смирилась, только тяжело вздохнула. Ее лицо вспыхнуло, и она через силу кивнула.
— Я думаю, вам лучше войти. Но вы не должны утомлять его. Не должны.
— Я постараюсь, поверьте мне. — Слегка коснувшись ее рукава, Билл вошел в комнату, она последовала за ним. К дивану Сиди Бея был придвинут стул, на нем стояла тарелка с маисовой кашей, из которой торчала ложка. Билл опустился на колени, обнял его, нежно прижался щекой к заросшим щетиной скулам. Потом встал, пропустил к старику Кельтум. — Ешьте, пожалуйста, я подожду.