— Я вам уже сказал, Сиди Бей, что не могу вернуться на родину. Разве вы не видите, что он со мной сделал? Убив женщину, он не оставил мне иного выбора, как только вытряхнуть из него правду.
— Вам это никогда не удастся, Уильям. Он только посмеется над вами. Разве смерть той несчастной ни в чем не убедила вас? Что бы вы ни сказали, вас, может быть, и выслушают, но воспримут ваши слова как бред сумасшедшего. И не забывайте, что полиция у него в подчинении. Если вас схватят, то вряд ли вам вообще представится возможность высказаться. Он победил, Уильям. Таким людям, как мы, не по плечу бороться с ним.
Билл еще ниже склонился над стариком. Стоявшая рядом Кельтум возмущенно вскрикнула, протянула руку, чтобы оттащить его от отца, защитить старика от бесцеремонного гостя, но Билл даже не чувствовал, как ее рука сжимает его плечо.
— Я попытаюсь, Сиди Бей, — возразил он. Голос его звучал на низкой ноте, тихо и внятно. — Я не позволю ему погубить меня. Без борьбы не сдамся. Не сдамся, если вы поможете мне.
Сиди Бей отстраненно улыбнулся, словно думал о чем-то другом.
— Чем мы можем быть полезными вам, Уильям? Вам нужны деньги?
— Нет. — Билл дотронулся до кармана. — Денег у меня достаточно, по крайней мере на первое время. Но мне нужно надежное место, где я мог бы жить.
— Живите у нас, сколько хотите.
Билл посмотрел на часы, покачал головой.
— Нет. Отсюда я должен уйти, и как можно скорее. Меня здесь будут искать. Мне нужна комната где-нибудь подальше от вашего дома. И машина, если можно.
Сиди Бей ответил не сразу, он долгим взглядом посмотрел на Кельтум, девушка поежилась.
— Кельтум поможет вам, — наконец сказал старик.
Она тяжело вздохнула, безмолвно умоляя о чем-то отца, но тот лишь выставил вперед ладонь, заставляя покориться его воле.
— Да, дочь моя, ты должна помочь нашему старому другу. — Он в упор смотрел на девушку. — У Кельтум есть квартира.
— Нет! — взорвалась она.
Старик снова поднял руку, и она умолкла.
— Эту квартиру купил для нее брат. Первое, что он сделал, когда разбогател, — в его голосе звучала грустная нежность. — При посредстве очень престижной компании барона Лихтенштейна. Представляете? — рассказывал он, улыбаясь и ласково глядя на дочь. — Ее имя нигде не упоминается. — Он протянул руку Кельтум, она покорно накрыла ее своей и сжала пальцами его ладонь. — Ахмед хотел, чтобы она жила самостоятельно. Он, конечно, ошибся. Кельтум оказался ненужным его подарок. Она приняла его, но ненадолго. Как вы знаете, нашей дочери по душе старые обычаи, или, вернее сказать, обычаи Бухилы, его путь, — прибавил он с горестным вздохом. — Она предпочитает жить здесь, дома. С нами. — Он сжал пальцы Кельтум, прося ее этим жестом помолчать, и снова вздохнул. — Я знаю, что должен быть ей признателен. Она самоотверженно ухаживает за мной. Но мы приходим в Божий мир совсем для другого, мы должны дать нашим детям возможность совершенствоваться. Ахмед это понял, несмотря на все усилия Кельтум сделать его сторонником Бухилы. — Билл поднял брови, но промолчал, Кельтум тоже не проронила ни слова. В комнате ненадолго воцарилась тишина. Ее прервал Сиди Бей. Тяжело вздохнув, он продолжил: — Кельтум отвезет вас на эту квартиру, в Сен-Жермен-де-Пре. Престижный район, — пояснил он, и легкая ирония скользнула по изможденному лицу. — И останется там с вами столько, сколько вам будет нужно.
Кельтум отшатнулась, прижав ко рту сжатую в кулак руку.
— Нет! Я не могу этого сделать. Отец…
И снова легким движением пальцев он заставил ее замолчать.
— Нужно, дочь моя. — С неимоверным усилием он приподнял голову над подушками, темные глаза впились в глаза дочери. — Она останется там с вами и будет делать все, что вы ей скажете. А теперь, Кельтум, будь добра, ступай и выведи машину из гаража.
Его голова упала на подушки, веки прикрыли глаза. Билл с тревогой взглянул на Кельтум. Девушка, дрожа всем телом, смотрела на отца и молчала. Лицо ее побледнело, губы зашевелились, но ни одного слова не слетело с них. Это было так похоже на внезапное горе, что Билл быстро повернулся к Сиди Бею и успокоился, только когда увидел, что его укрытое одеялами худое тело дышит. Бледная как смерть, Кельтум круто повернулась и, не проронив ни слова, выбежала из квартиры.
Через несколько секунд Сиди Бей открыл глаза и слабо улыбнулся Биллу.
— Вы увидите, какая она хорошая девушка, хотя и немного… строптивая. Все из-за того, что попала под влияние тех людей. Но разве можно упрекать ее? Вы же видите, как у нас все складывается. Кто знает? Может быть, правыми окажутся они, а не мы. Будущее покажет. — Голос снова ослабел, и Билл наклонился к его губам, чтобы лучше слышать. — Но мы с ее матерью покинули Оран и приехали во Францию в здравом уме.