– Курва мать! Я тоже так хочу! – не выдержав, взмолился в рации Толик.
– Да-да-да, и я, – вторил ему Кот. – Куплю кнопку «уничтожить всё». Дорого.
– Заткнитесь! – зло бросил в эфир Андрей.
Но в этот раз самолётам каким-то образом отомстили, потому что через секунду «анархисты» увидели, как в полукилометре севернее из облаков появился один из штурмовиков, и в мгновение ока врезался в многоэтажный дом, взметнув к небу огромное облако огня и дыма.
– Так тоже хотите? – всё так же зло поинтересовался Андрей.
Ответа не последовало, а если бы и был – Романов только этого и ждал, чтобы ещё больше побранить захламляющих эфир идиотов.
Далее последовали тяжелейшие четыре часа, которые они потратили на зачистку двух длинных, шестиподъездных пятиэтажек. Невозможно передать словами какого нервного и физического напряжения стоила им эта зачистка, даже несмотря на то, что противник засел только в двух подъездах из суммарных двенадцати. Чего только они не встретили во время этой зачистки: и растяжки, и мины, и гранаты, падающие на голову, и засады…
Даже несмотря на то, что Лёша, обладающий невероятно чутким «жопометром», как его называл Кот, лично руководил штурмовыми группами и взял на себя львиную долю нагрузки, они всё равно потеряли двоих убитыми и четверых ранеными, включая дядю Ваню. Боеспособность обоих недовзводов суммарно стала ниже, чем у одного полностью укомплектованного, что неимоверно давило на Андрея: ему казалось, что он требует от людей невозможного. Впрочем, это было не так уж далеко от истины.
Когда с пятиэтажками разобрались, Андрей дал команду на получасовой перерыв, чтобы перевести дух и решить, как действовать дальше. Заняв позиции в очищенном доме, отряд устроился на короткий отдых, без которого идти дальше просто не было сил: бойцы были измотаны не только физически, но и психически.
– Дерьмо, я и не думал, что это будет так… – посетовал Бодяга.
Он свалился в углу грязной комнаты в сопровождении четверых оставшихся в его отряде бойцов. Коробейников сидел рядом с Андреем и слышал замечание Бодяги, но, как и командир, проигнорировал. Ростовцева тут не было – он свои машины старался без причины не оставлять.
Кот находился этажом выше и вместе со своими бойцами наблюдал за подходами с северной стороны. Другие направления держали под наблюдением Корнеев, Руми и ещё пара разведчиков. Черенко со своими и одно отделение Коробейникова тоже отсутствовали.
– Хорошо, когда есть кнопка «стереть», как у соседей, – угрюмо продолжил Бодяга шутку, выданную недавно Котом.
Но никто ему так и не ответил.
Вверенных Андрею сил было слишком мало, особенно если посмотреть на объём работы, который им ещё предстояло сделать. Да и груз ответственности за погибших, который лежал не только на Андрее, но и на младших командирах, создавал дополнительное давление, даже несмотря на то, что выжившим сейчас было не до них.
Не то, чтобы горькие мысли занимали сейчас много места в голове у Андрея, но он искал способ уйти от всего, что его сейчас отвлекало. Эти мысли не останавливали его, не заставляли дрожать от страха, но угнетали и он очень хотел очистить от них свой разум, чтобы собраться и уверенно продолжить начатое.
«Прими тот факт, что ты давно уже мёртв», – внезапно вспомнил он.
Андрей неосознанно покрутил головой, выискивая взглядом человека, сказавшего это и наверняка руководствовавшегося своими словами, но его рядом не было.
Глава 4.5
Кратковременная передышка закончилась неожиданно, нервно и крайне неприятно. Андрей услышал резкое, агрессивное шипение летящего снаряда и толчок, от которого здание, в котором они находились, казалось, чуть заметно дрогнуло. В наушнике тут же начали доноситься беспокойные голоса, но Андрей предпочёл посмотреть сам и осторожно выглянул из окна.
Опять шипящий треск снаряда, взрыв и одновременный толчок. Андрей успел заметить, что на этот раз танк содрогнулся куда сильнее, чем когда по нему стреляли из гранатомётов. Прошло меньше десяти секунд и всё повторилось в третий раз. Снова танк содрогнулся, будто пропустил сильный, болезненный удар. В стороны от башни разлетелись искры и какие-то обломки, а округу ещё больше стало затягивать пылью. Андрей ошарашено смотрел на всё это, не понимая, почему танк бездействует. Вообще со стороны картина выглядела страшно – всё это время танк казался непоколебимым, неуязвимым, способным выдержать что угодно, а тут такое…