Владов ожидал его, как и сказали охранники у ворот, и после короткого приветствия, сразу же задал Андрею конкретный вопрос. Андрей готовился отвечать на него, но не ожидал, что вопрос окажется именно таким, с подвохом.
– Ну? Ты принял правильное решение? – ударение было сделано Владовым на слове «принял», делая следующее за ним слово будто бы менее важным, но на самом деле как раз наоборот, и именно из-за этого Андрей растерялся.
Сразу же возникла неловкая пауза, но, видя замешательство Романова, её вскоре прервал сам Владов.
– Хм. Вижу, что принял, но не то, – с долей разочарования сказал торговец. – Жаль. Искренне жаль. Так мне трудно будет тебе помочь.
– Простите…
Пока что это было всё, на что Андрей оказался способен.
– Не извиняйся. За преданность можно пострадать, даже умереть, но уж точно не извиняться. Если честно, то я немного удивлён. Ты знаешь, что тебе угрожает, знаешь, что я, возможно, смогу спасти тебя, но всё равно остаёшься предан Гронину, – Владов сейчас смотрел на Андрея открытым, добрым взглядом, будто отец, что было непривычно и совсем ему не шло. – В наше время люди, способные на такую самоотверженную преданность – большая редкость. Поэтому я даже не знаю дурак ты или та самая редкость.
Романов стоял с опущенной головой, будто ребёнок, которого отчитывал отец. Ему нечего было ответить. Полночи он думал об Ане и их договорённости, а ещё полночи о том, что скажет Владову и что тот сделает, потому что от этого зависело вообще всё. Боялся ли Андрей, что его арестуют? Боялся, конечно, но он сам в ответе за свои поступки, и если придётся, то ради своих людей готов понести наказание. Вот, что он решил. Да и перебегать от Гронина – подобное он вообще не рассматривал.
На самом деле Андрей уже хорошо понимал, что попал в отчаянную ситуацию и выхода из неё не видел. Он разозлил сильных мира сего, они жаждут его крови, а у него нет никаких средств для борьбы с ними. Было лишь вопросом времени, когда его поймают, а вчерашнее появление перед Владовым только усугубило ситуацию. Теперь-то Андрей это понял, хотя накануне с какого-то перепугу верил совсем в другое. Только вот уже было поздно пытаться что-то изменить.
О чём думал Владов, как всегда было загадкой. Как загадкой было и то, что он сделает дальше.
– Ну что, вернёмся к нашим вчерашним вопросам, – продолжил торговец. – Что мне с тобой делать и что-то ещё было… Ах, да – причина, по которой ты пришёл. С чего начнём?
Наконец, Андрей поднял голову и смог нормально отвечать. Слова Владова, который сам сменил тему, помогли Романову собраться.
– Давайте со второго. Если вы удовлетворите мою просьбу, то по первому вопросу – я в вашем полном распоряжении.
По лицу торговца пробежала какая-то тень, что-то неуловимое, что подсказало Андрею – Владов явно не ожидал такого заявления.
– Даже так? – с удивлением переспросил он. – Хорошо. Говори.
– Обеспечьте моих людей провиантом и транспортом, чтобы они смогли добраться до «Убежища». Это всё, что мне нужно.
– И всё?! – теперь в голосе Владова звучало откровенное разочарование. – Ты меняешь себя на еду и пару грузовиков? Я разочарован.
Он осуждающе покачал головой.
– Знаете, с моей точки зрения всё выглядит немного иначе, – осторожно возразил Андрей. – До «Убежища» отсюда километров шестьсот, не меньше, а у нас ещё вчера полностью закончились съестные припасы. Ваши подчинённые нас игнорируют, подозреваю, потому что мы идём в тылы, а не на фронт, транспорта у нас нет, припасы пополнить не за что. Так, что нам дальше делать? Остаётся только вернуться к экспедиционному полку или умереть с голоду.
– Да, вернуться на фронт – неплохая идея.
Над вариантом возвращения Андрей тоже размышлял. Ведь и правда, если просто вернуться назад, то всё будет, как раньше… Обстрелы, бомбёжки, наступления и обороны, рытьё окопов, порой голод, непрекращающиеся дожди и, конечно же, смерть. Лёгкая для счастливчиков и совсем другая… для остальных. Было бы самообманом сказать, что Андрей хотел обратно, как не хотел никто из «анархистов». И дело было вовсе не в трусости, а в здравом смысле – им повезло вырваться, так почему они не должны воспользоваться этой возможностью?
Тем более Макс обмолвился, что в «Убежище» тоже всё не так уж радужно: «Чаян» совсем рядом и в любой момент там может начаться круговерть пострашнее, чем на фронте. Поэтому даже в возвращении домой не всё было так однозначно, как могло показаться постороннему человеку.
– У нас есть приказ. Мы нужны в «Убежище», и чем скорее, тем лучше, а чтобы сделать это мы должны остаться в живых и твёрдо стоять на ногах. Поэтому я меняю себя не на припасы и грузовики, а на жизни своих подчинённых, которые сильно рискуют, если всего этого у них не будет. Вот как всё выглядит для меня.