– Если сравнить некую проблему с айсбергом, – продолжил Гронин, – то умники видят только его вершину и думают, что уже точно знают, что там под водой. Максимум – заглянут одним глазком, убедятся, что там тоже лёд и потешат своё эго мыслью: «я ведь говорил». Умный человек не удовольствуется таким поверхностным анализом. Он обязательно исследует проблему и, исходя из своих способностей, разберётся, какие риски она несёт и как их избежать. Поэтому умного можно только отвлечь, но не обмануть. Ему нужно дать максимально большое количество задач, чтобы он банально не успел предпринять что-то для решения всех.
– Хм… Но он ведь может сосредоточиться на некоторых из них, а остальными пренебречь. Вдруг в таком случае он угадает?
– Если угадает, значит, скорее всего, выиграет раунд. Или даже весь бой, – серьёзно ответил полковник.
Наконец-то мысль Павла стала Андрею полностью понятной. Оставалось только найти ответ на вопрос, как заглушить свои чувства и суметь беспристрастно оценить действия женщины, которую любишь? История сохранила множество историй, когда люди теряли всё или даже умирали, не сумев это сделать. Некоторые из них Андрею были известны.
– Ладно, пора заканчивать, – полковник вернулся к своему обычному, непроницаемому выражению лица. – Как тебя наказать придумаем позже, если Владов до того момента не объявится и не накажет нас всех.
Андрей искривил губы и уставился на Павла виноватым взглядом. Вся эта ситуация нравилась ему чем дальше, тем меньше. Ну прямо всё вокруг рушилось из-за Ани: и с Владовым теперь он наверняка будет в контрах, и Гронин недоволен, и внутри отряда разлад, и даже внутри самого Андрея. Дёрнул же его черт поддаться эмоциям…
– Я постараюсь что-нибудь придумать, а ты пока никому кроме своих её не показывай. Никто не должен знать, кто она на самом деле, понял?
Андрей согласно закивал. Павел несколько секунд задумчиво смотрел на него, обдумывая только что созревший у него в голове план.
– Хорошо. Пока что пару дней отдохните, только не здесь, – продолжил полковник и, прежде чем удивлённый таким сообщением Андрей успел задать вопрос, заговорил далее. – Разместитесь в том доме, где мы с тобой пили чай после победы над «волками». Он свободен и вы как раз все влезете. Я хотел его использовать для размещения важных гостей, но никто из них у нас ни разу так и не задержался, поэтому сначала вам придётся там прибраться.
Предложение показалось Андрею странным. Зачем отправлять их так далеко? Будто ссылка какая-то. Если не считать учений, когда весь отряд перебирался на тренировочные базы Родионова, в остальное время они всегда размещались в «Убежище». Почему сейчас полковник удаляет их?
– Так далеко? – всё же разочарованно уточнил Андрей.
Гронин оценивающе посмотрел на него.
– Не понял? Есть возражения, что ли? – с нотками недовольства спросил он.
– Никак нет, – спокойно ответил Андрей. – Просто удивлён, что вы меня удаляете.
– Не удивляйся. На то есть свои причины. К тому же это ненадолго. Будьте наготове и ждите вестей от меня в любой момент.
Звучало это подозрительно, и Андрей невольно нахмурился.
– Детали позже, – предсказал его вопрос полковник.
– Понял.
Разговор прекратился, но привычного «свободен» всё ещё не прозвучало. Андрей в неопределённости ёрзал на стуле, а Гронин отвернулся и принялся тереть большой палец правой руки об указательный. Так он просидел около полуминуты.
– Скажи, ты доверяешь всем своим людям? – не поворачивая головы, он бросил на Андрея испытующий взгляд.
Андрей не был уверен, что правильно понял вопрос.
– Что вы имеете в виду? Если бы я им не доверял, то как бы мог находиться рядом с ними?
– Всем или нет? – настаивал на своём полковник. – Аня не в счёт.
Андрей задумался ненадолго, но очень быстро ответил.
– Ну, разве что новенький у меня – Косарь. Вот ему, пожалуй, пока что не совсем доверяю.
Полковник чуть заметно закивал, но быстро прекратил и заговорил.
– Сомневаюсь, что он может быть в курсе нашей внутренней кухни. Мой вопрос касался тех, кто состоит в твоем отряде давно, а раз всем остальным ты доверяешь, то всё отлично. Ладно, можешь идти. Только не вздумай никому – вообще никому – говорить об этом разговоре, понял?
– Понял.
– Ну и ладненько. Свободен.