– Тогда что ты предлагаешь мне делать? Остаться здесь, в «Убежище»?
Андрей вздохнул.
– Пока не знаю. Здесь он точно тебя найдёт. Но полковник обещал что-нибудь придумать.
Сказав это, Андрей украдкой горько улыбнулся, вспомнив, что именно говорил на этот счёт полковник.
– Сразу после того, как убьёт меня за то, что я тебя привёз, – добавил он.
Аня издала смешок, но радости в нём было очень мало.
– Значит, другого выхода нет. Я стану сильнее и пойду рядом с тобой, – слегка дрожащим голосом сказала она.
Он промолчал, продолжая её обнимать.
– И на счёт отца, – снова заговорила она. – Можешь о нём не волноваться. Если он и ищет меня, то скорее для проформы, чем потому что я ему нужна, и скоро действительно перестанет. Поверь, я знаю, что говорю. После совершённых мною ошибок мы сильно отдалились друг от друга. Настолько, что он даже не поддержал меня в случае с Третьяковым, хотя я чувствовала, что он понимает, что я не лгу. Для него я предатель, и поэтому больше никто. А теперь, после побега, так и вовсе.
– Знаешь, я все никак не могу поверить в это. В смысле, в то, что он не принял твою сторону.
– Да, я тоже… Я тоже до сих пор не могу в это поверить…
Голос Ани задрожал, и Андрей сильнее прижал её к себе.
– В тот момент мой мир окончательно перевернулся, – горько закончила она.
Они провели вместе ещё немного времени, а затем Андрей ушёл, снова оставив девушку одну.
Когда они прибыли непосредственно на саму базу, Андрей сразу отправился искать полковника Гронина, а отряд оставил помогать с охраной у главных ворот. Направляясь теперь туда, он расслышал доносящиеся от ворот взрывы хохота. Он ни секунды не сомневался, что в этом как-то замешаны Кот и Косарь, и странно себя из-за этого почувствовал. Несколько часов назад все они побывали в бою и убили несколько человек, которые ещё вчера считались «своими». Неужели такое может не беспокоить? Или, может, его бойцы смехом снимают стресс? Впрочем, если говорить конкретно о Косаре и украинце, то для них всё это действительно было делом маловажным – они тут никого не знали и потому все здесь были для них чужими. Но если в веселье замешан и Котин, то, похоже, он успел здорово набраться от Косаря нездорового цинизма.
Андрей постарался подойти к воротам так, чтобы его не заметили, а он мог подслушать, о чём там говорят. Взвод разбился на несколько небольших групп и в каждой настроение кардинально различалось: Корнеев и Руми, как обычно, держались особняком и молчали, поглядывая вокруг; Кирилл, Карданов и Толя с обеспокоенными лицами что-то обсуждали в стороне; неподалёку от них так же обособленно ото всех держались дядя Ваня, Воробьёв и Елагин, и тоже о чём-то разговаривали. Игорь находился среди оставшейся пятёрки бойцов, которая, собственно, и создавала весь шум.
– Вот такая вот загогулина, – под смех остальных закончил какой-то очередной рассказ Косарь.
– Да, это тот ещё цирк, – смеясь, соглашался с ним Кот.
Косарь, улыбаясь, бросил быстрый взгляд на Толю Черенко и повернулся к Бодягину.
– Слышь, Бодяга, вот вы с Толяном оба здоровые бычары. С ним всё ясно – он дитя природы, и не странно, что такой вымахал, ну а ты? Тоже деревенское молоко да девки?
– Хех… Не. Я по молодости раскачался, – улыбнувшись, ответил Бодяга. – Во дворе, где я рос, был один пацан, Санёк – большой фанат качалки и вообще весь из себя ЗОЖ-ник. Ну, и короче, как-то раз он то ли стероидов пережрал, то ли мозг тоже от перенапряжения в мышцы превратился, но, в общем, начал он свою веру в массы толкать, мол, чтобы все тоже в качалку шли. Но пацаны сам знаешь какие – пивко там, девки, все дела – какая, нахрен, качалка? Короче, увидел Санёк, что слова не действуют, и поменял тактику. Ну, там, типа, идёшь такой, а он на встречу, и спрашивает: куда идёшь? Отвечаешь ему – в магазин, мама за хлебом послала. И он тебе тут же в табло – на! И пошёл себе дальше. Ну, я сопли кровавые вытер, фак ему показал и пошёл себе дальше. Через пару дней опять он навстречу. Куда идёшь? А я ж ученый уже, знаю по собственному опыту и товарищей, что к друзьям, в магазин, по делам, мама послала куда-то – всё это не работает. Вот и отвечаю ему: на свидание к девчонке. А он что мне на это, как думаете?
Бодяга обвёл всех вопросительным взглядом.
– Что по что – рассказывай давай, не томи! – потребовал Шелковский.
– Короче, он опять мне фанеру пробил, – посмеиваясь, ответил Бодяга.
Послышались смешки и шутливые реплики. Бодяга, улыбаясь, продолжал.
– Лежу я, значит, думаю: «ну, что за херня?». И ведь я же знаю, что он так себя ведёт не только со мной, а со всеми пацанами во дворе. Смотрю, а он уже дальше идти собирается. Ну, я смелости набрался, кричу ему в спину – а куда, мать твою, надо идти, чтобы ты не цеплялся?