Осмотревшись, он снова выбрал направление, в котором нужно было двигаться, и продолжил поиски. Медленно и тихо Толя преодолел ещё две сотни метров и, наконец, нашёл какие-то следы. Внимательно осмотрев их, он некоторое время шёл по ним, пока по ряду признаков окончательно не убедился, что принадлежат они не человеку. Снова неудача. Чертыхаясь, Черенко стоял на коленях, рассматривая траву и мягкую землю, а когда поднялся и выпрямился… Бах! Бах! Бах!
Лес наполнили звуки выстрелов. Рефлексы сработали моментально, и Толя рванулся в сторону, благодаря чему определённо немного исправил положение. Стреляли из пистолета, первая пуля точно прошла мимо, а вот вторая, благодаря его манёвру лишь вскользь ударила по бронежилету. Это было больно, но не так, как могло бы быть, если бы она попала под более прямым углом. Толя завалился в траву и заполз за дерево, инстинктивно облапал себя, определяя не ранен ли. В груди немного болело, но это была сущая ерунда – ему очень повезло.
Самым паршивым в этой ситуации являлось то, что Черенко имел очень смутное представление о том, откуда в него выстрелили. Но стрелок, похоже, был слабо обучен стрельбе, иначе точно хотя бы раз попал по неподвижной мишени. Как только Толя на мгновение высунулся из-за дерева, намереваясь посмотреть что где, как услышал очередные хлопки выстрелов и увидел вспышки на десять часов.
Адреналин зашкаливал, и Толя не удержался.
– Вертел я тебя, крыса кустовая!
С той стороны не ответили. Толя снял с разгрузки гранату, выдернул чеку. Затем, в уме сосчитав до трех, отпустил скобу и, не высовываясь, прямо из-за дерева бросил гранату в сторону противника. Лес быстро поглотил шум взрыва и шорох разлетающихся осколков. Толя не надеялся, что осколки поразят врага – он больше рассчитывал, что тот будет на время дезориентирован, и он сам успеет сменить позицию.
Выскочив из-за дерева, Черенко со всей доступной прытью рванул вперёд и немного в сторону. Вспышки выстрелов, которые он видел, были недалеко, всего в каких-то тридцати метрах. Двигаясь по сужающемуся кругу, Толя быстро ворвался на позицию противника и всего в паре метрах перед ним увидел его, судорожно пытавшегося перезарядить пистолет. Пилот, а это был он, как-то неуклюже пытался это сделать, прижимая пистолет предплечьем к телу, а свободной рукой заталкивая в рукоять новый магазин. Завидев Толю, он протяжно взвизгнул и магазин, будто ободрённый его визгом, встал на место. Щёлкнул затвор.
Толя криво ухмыльнулся и нажал на спуск, но автомат промолчал. Улыбка мгновенно исчезла, и Толя судорожно дёрнул затвор и нажал повторно – ничего: то ли патроны попались никудышные, то ли он всё же намочил оружие, когда упал в пруд. Противник уже перехватил пистолет здоровой рукой и наводил на него. Решение нужно было принимать немедленно.
Тогда Черенко бросил в противника свой автомат, тем самым выиграв ещё секунду-другую, а сам рванул вперёд и ухватил его за вооруженную руку. Завязалась слабая и очень короткая борьба, из которой Толя легко вышел победителем – после неприятного удара кулаком в лицо, пилот охнул и обмяк, повалившись на бок. Ни о каком сопротивлении он больше и не помышлял.
Не спуская глаз с противника, Толя подобрал свой автомат и повесил на плечо, а пистолет пилота навёл на него самого.
– Курва ж твоя мать, – на выдохе бросил он. – Такой дохляк, а столько мороки.
Пилот не отвечал. Лишь лежал и постанывал.
– Вставай, харэ скулить, – приказал Черенко.
Реакции не было. Пилот его будто игнорировал. Толя такого не любил и, не раздумывая, с силой пнул лежащего на земле человека. Сектант так заорал, что у Толи уж мурашки по коже забегали.
– Э! Ты чё орёшь, придурок?! – озадаченно спросил он, опасливо оглядывая противника.
Тот повернул к нему лицо с окровавленным носом, и только сейчас Толя увидел, что это совсем ещё молодой пацан, может, немного старше его Кирилла. Он что-то промямлил, но Толя не смог разобрать, что именно.
– Нормально скажи, – потребовал он.
В ответ пилот выдал более осмысленную речь, но Толя всё равно ни слова не понял – язык, на котором тот изъяснялся, был ему совершенно не знаком.
– Курва ж ты такая, – покачал головой Толя. – Что ж с тобой делать… Встань хотя бы, слышишь? Это… Э-э… Стадап… Стэнд ап! Во.
Пилот медленно, кряхтя, постанывая и постоянно морщась, перевернулся и разразился горячей тирадой о чем-то, показывая левой рукой то на свою правую ногу, то на руку. Толя по-прежнему ни слова не понял, но, сопоставляя факты, понемногу начал догадываться.