Некоторое, довольно продолжительное время Владов странным, полным разных эмоций взглядом смотрел на дочь. Было там и тепло, и вызов, и даже какая-то снисходительность, что ли. Прежде чем Аня переварила мысль о том, что он, возможно, планирует для неё очередное испытание, он ответил:
– Кое-какая есть.
Глава 1.4
Они шли уже третий день и силы людей таяли на глазах. Еды давно уже не было и на ходу использовалось всё, что попадалось под руку и могло быть употреблено в пищу: ягоды, грибы, съедобные цветы и растения. Это даже на десятую часть не решало проблему голода, но иначе никак. Не было даже речи о том, чтобы поохотиться, да и в спешке они не устраивали длительных стоянок, достаточных для того, чтобы успеть поймать каких-нибудь животных хотя бы на силок и тем более приготовить их. Использовать для охоты оружие в принципе было нельзя.
Быстрее. Быстрее! Быстрее!!! Это всё, что люди слышали от своего командира.
Один-два раза в сутки удавалось связаться с Родионовым, чаще всего ночью. Иногда вести были утешительными, но чаще наоборот. Один раз они приблизились к позициям союзников на расстояние примерно в двенадцать-пятнадцать километров. Казалось, что ещё один рывок и всё закончится, но прежде чем они достигли их – силы Альянса в очередной раз отступили.
«Анархистам» не могли оставить наземный транспорт – сектанты по-прежнему наступали и быстро устанавливали контроль почти над всеми пригодными для скоростного перемещения дорогами и узлами. Воздушный транспорт выслать тоже было невозможно. Не сказать, что сектанты господствовали в воздухе, но небо над своими войсками контролировали хорошо – уже не раз «анархисты» слышали и даже видели звенья штурмовиков или ударных вертолётов, неторопливо летящих с запада на восток, а затем возвращающихся обратно, часто в полном составе. Истребители они видели редко, но по словам Родионова их тоже хватало.
Оставалось лишь стиснуть зубы и продолжать идти, но насколько ещё их хватит? С каждым шагом, с каждым пройденным по пересечённой местности метром силы людей таяли, будто снег под весенним солнцем.
Как правило, Корнеев постоянно находился где-то в авангарде, но в этот раз Андрею повезло пересечься с ним на непродолжительной ночной стоянке. Лёша уже собирался лечь спать, когда Андрей отозвал его в сторонку. Они отошли подальше от остальных, чтобы никто не мог их услышать.
– Родионов сообщил, что союзники опять отступают, – как только они достаточно отдалились, Андрей сразу перешёл к делу. – Ещё сорок километров и карта станет бесполезна. Тогда тяжело будет сохранить правильное направление движения.
– Сорок километров… – судя по тону, Лёша что-то подсчитывал в уме. – Около трёх дней пути. Можешь не волноваться о карте – к тому моменту мы окончательно выбьемся из сил из-за голода. Да и воды завтра тоже нужно найти, иначе голод станет не самой серьёзной проблемой.
Андрей вздохнул.
– У меня складывается ощущение, что эта гонка никогда не закончится.
Было темно, и он очень плохо видел лицо собеседника, но даже в скуднейшем свете звёзд и идущей на убыль луны, легко было различить, что Лёша внимательно смотрит на него.
– Для тебя эта гонка длится уже больше десяти лет, – сказал он. – И пока что ты с ней отлично справляешься.
Андрей промолчал, не совсем понимая, что именно Корнеев хотел сказать.
– Она закончится, когда ты опустишь руки, – продолжил Лёша. – Ты готов это сделать?
– Ни за что.
– Вот и молодец. Значит, не сдавайся и не опускайся до нытья, а ищи решение. Утром нужно снова выйти на связь с Родионовым – пусть найдут способ оставить нам закладку с запасом еды, воды и медикаментов. Могут даже отрядить пару человек, чтобы встретили нас – так сэкономим время.
– Ух ты, отличная идея, и почему мы не пришли к ней раньше?
– Потому что наше положение не было настолько критическим. А ещё это большой риск. Противник быстро наступает, внося сумятицу во всё, что делает Альянс. Даже если просто оставить нам припасы – мы можем не выйти к ориентиру или потерять на этом слишком много времени. Оставить с ними людей – риск уже для них и нас не встретить, и самим застрять.
– Понял тебя.
– Хорошо. Тогда если у тебя больше нет вопросов – я пошёл спать.