Корнеев закинул автомат за плечо, бросил на прощание косой взгляд на Фуксова и его товарища, и твёрдым, уверенным шагом направился вниз по холму. Глядя ему вслед, Андрей всё никак не мог перестать удивляться – откуда в Лёше столько энергии? Почему, когда все уже начинали сдавать, а некоторые и вовсе чуть не валились с ног, он продолжал сохранять силу и бодрость? Может, он не человек? Хех, может и так. Андрей улыбнулся от этой мысли, но его тут же отвлёк Фуксов.
– Так вы что, взаправду «Анархисты»? – всё ещё с недоверием спросил он.
Андрей смерил его усталым взглядом и вздохнул.
– Нет. Конечно, нет. Мы – инопланетяне с Альфы Центавра, – нехотя ответил он.
Глава 2.1. Гостеприимство по-украински
Прошло уже два дня с тех пор, как «анархисты» не без приключений получили припасы. Этих припасов по прикидкам должно было хватить ещё на три-четыре дня, но дальше проблема вернётся. Родионов выходил на связь лишь раз в сутки ближе к полуночи, и каждый раз «анархисты» узнавали лишь о дальнейшем ухудшении обстановки.
Помимо того, что они не могли использовать для перемещения дороги, приходилось ещё и учитывать не такие уж редкие в этих местах деревни и их жителей, которые вынужденно или добровольно приняли сторону секты. Многие в отряде желчно высказывались на этот счёт, но Андрей украинцев не осуждал. Он уже видел, что такое секта в боевом отношении: как она теснит мощный альянс союзников, какими обладает средствами и вооружением, насколько дисциплинирована её армия. Украинцы точно не были глупы, они всего лишь оказались в достаточной мере дальновидны, чтобы понять, что Торговая гильдия не способна им помочь. Никак. И то, что Андрей наблюдал и слышал за последние недели, заставляло его сомневаться в том, что она способна помочь даже сама себе. Так что теперь, завидев засаженное какой-нибудь сельскохозяйственной культурой поле, «анархисты» разворачивались и бодро топали в обход.
Местность здесь была сложной. Помимо густых лесов она была испещрена оврагами, и взвод терял много времени, постоянно спускаясь по крутым склонам и карабкаясь на их противоположную сторону. Это отнимало не только время, но и уйму сил: людям, давно не знавшим нормального отдыха, приходилось тащить не только оставшееся тяжёлое вооружение и личное снаряжение, но ещё и раненых, и провиант. Впрочем, и тех, и других становилось всё меньше. Запасы еды сокращались по понятным причинам, а раненые не выдерживали транспортировки. Один на спуске выпал с носилок и у него открылись раны. Как ни старались Катя с Елагиным, но ослабший организм не выдержал, и он умер. А у второго раненого внутри бедра остался осколок, который никак нельзя было достать в полевых условиях. Попади они к своим – и его бы спасли, но они не успели. Рана начала гноиться, мужчину стало лихорадить, а сегодня утром он просто не открыл глаза.
Не сильно легче давался переход и легкораненым. Эти тоже успели вдоволь настрадаться и трудно было сказать сколько ещё им придётся терпеть, прежде чем они смогут, наконец, получить должный уход и возможность восстановить силы. Андрею было очень жаль их всех, его мучила собственная беспомощность, но поскольку он ничем не мог им помочь, ему оставалось лишь ещё сильнее ненавидеть секту.
А в дополнение ко всему вылезла и ещё одна проблема, решить которую вообще нельзя было никак. Воробьёв, крутя настройки рации и докуривая очередную самокрутку, вдруг странно дёрнул головой, будто удивился чему-то, несколько секунд недоверчиво смотрел на рацию, а затем пощёлкал одной из кнопок. Далее было странное движение, будто он собирался ей врезать, но всё же передумал и не стал этого делать. Вместо этого он повернулся к отдыхающему рядом Андрею и в своей привычной, флегматичной манере озвучил суть проблемы.
– Андрей, рация всё.
Это было всё, что он сказал.
– Что всё? Что это значит?
– Сдохла. Села батарея, – уточнил Сергей таким тоном, будто объяснял малолетнему несмышленышу.
Несколько секунд Андрей тупо смотрел на товарища, а потом тяжко вздохнул, сложил руки на коленях, опустил на них лоб и закрыл глаза, не желая какое-то время никого видеть.
«Нужно подумать. Нужно очень сильно подумать… Да ну его нахрен! Хочу просто поддаться отчаянию!!! Хоть на минуту. Просто дайте мне минуту», – такие мысли в считанные мгновения пролетели в его голове.
Рядом объявились Бодяга и Буреев, удивлённые внезапной, но уже слишком долгой остановкой и желавшие выяснить причину, но ни один не решился побеспокоить лейтенанта. Бодяга – потому что увидел, что Андрей не в духе, а Буреев наоборот, видя это, хотел бы выместить раздражение и злость, но благоразумно опасался Корнеева. Правда, кое-что он всё-таки сказал.