А-а, вот оно что. Наконец, Ане кое-что стало понятно. Впрочем, нечего удивляться, что после тех событий его отношение к ней изменилось. Сама виновата.
– Мы отклонились, – холодным тоном продолжил Владов. – Итак, я хочу, чтобы Гауфман поверил, что ты очень обижена на Штерна и хочешь ему насолить. Намекни, что ты знаешь кое-что об очень секретной организации – Штерн сболтнул как-то после секса. После этого будет два варианта. Первый – Гауфман заинтересуется и попробует так или иначе склонить тебя на свою сторону. Действуй по обстоятельствам, но будь очень, очень осторожна – с этого момента ты ступишь на опаснейшую стезю. Второй – Гауфман испугается, начнёт горячиться и попытается тебя допросить. Впрочем, в первом варианте такое тоже возможно. Именно поэтому через некоторое время вслед за тобой приедет группа спецов, которая тебя прикроет. Они свяжутся с тобой, как только прибудут. До этого просто занимайся всякой ерундой и полощи Гауфману мозги. Но и потом всё равно не наглей – они не панацея, а у Гауфмана там целая армия, которая понятия не имеет, что он, возможно, играет против неё и нас. Есть вопросы?
– Да. Какова моя цель? Чего конкретно я должна добиться?
– Я же сказал ещё в самом начале? – с лёгким недовольством ответил Владов.
– Нет, я не о том. Что он должен мне рассказать? Указать на каких-то конкретных лиц, или рассказать о своих планах?
– В идеале – раскрыть свою мотивацию и посвятить в детали. Попытайся сделать так, чтобы он захотел превратить тебя в союзника, всё равно каким способом.
Аня снова почувствовала намёк на постель и нахмурилась. Этим отец раз за разом оскорблял её.
– Чем больше ты сможешь собрать информации – тем лучше для нас всех.
– Ясно, – вздохнув, сказал Аня.
Владов был сух, тороплив и чем-то недоволен. Он почти не делал пауз и не отвлекался. Чисто рабочее состояние.
– Это твоё первое задание, но сразу довольно рискованное и серьёзное. Просто так совпало, что ты хорошо для него подходишь, а больше мне сейчас послать особо некого. На всякий случай, если спецов нейтрализуют, а тебе будет грозить большая беда, то используй последнее оружие – скажи, что я намеренно подослал тебя, а ты сама – моя дочь. При таком раскладе задание будет полностью проваленным, но у тебя будут наибольшие шансы остаться целой. Возможно, на тебя будет торг.
‒ Возможно?
У Ани появилось неприятное ощущение, что отец перестал ею дорожить. Он постоянно говорил о том, насколько опасно то, что она должна сделать, насколько серьёзны риски, но всё равно посылал её на это задание, хотя раньше сдувал с неё пыль.
‒ Возможно, ‒ сухо повторил за ней Владов.
– Папа… это нормально, что ты поручаешь мне такое опасное задание? Тут ведь риск…
«Что же тебя удивляет, дорогуша? Когда ты предавала меня, то не думала ни об опасностях, ни о последствиях», – подумал Владов.
– Ты хотела работать со мной? Сама просила? – строго спросил он. – Вот тебе работа.
Аня стояла в растерянности, сбитая с толку его ответом.
– Риски… – продолжил он. – Я занимаюсь этим уже десять лет. Десять лет, дочь, я постоянно рискую жизнью, пытаясь не дать развалиться всему этому. То же самое делала и твоя мать. Если ты хочешь заниматься чем-то иным – могу доверить тебе бухгалтерию. Будешь цифры считать. Там рисков почти нет. Но тогда ты никогда не сможешь занять моё место. Потому что этот мир кровав и жесток. И невозможно работать с людьми, требуя от них быть жёсткими с партнерами и жестокими с врагами, если сам не знаешь, что это такое.
– Я всё поняла, – твёрдо ответила Аня, отложив в сторону свою обиду, но плохо её скрыв. – Спасибо за доверие, отец.
– Кстати, раз уж ты об этом заговорила… Помни, Аня – я доверяю людям только один раз. Но поскольку ты моя дочь, то ты единственный человек в этом мире, кому я дал второй шанс. Докажи мне, что я не ошибся.
Наконец, в глазах Ани проявился характерный для неё блеск.
– Я просто сделаю то, что нам нужно, вот и всё, – уверенно ответила она.
Глава 2.2
Даже когда казалось, что припасов хватит до выхода к своим, пайки всё равно рассчитывались исходя из необходимости всячески их экономить. При таком подходе все ощущали постоянное чувство голода и упадок сил, многие, очень многие стали раздражительными, а некоторые и вовсе постоянно злились. Но пока что, слава богу, все понимали, что это единственный правильный подход.
В своей жизни Андрей редко голодал. В Прохоровке случались плохие годы, но всё равно голодать им никогда не приходилось. Единственный раз, когда он испытал на своей шкуре голод, был период, когда они с Игорем ушли из деревни, куда приехали с матерью, и отправились в долгий путь, который в итоге и привёл их в Прохоровку. У них тогда были с собой кое-какие запасы, но они закончились гораздо раньше, чем братья прекратили скитаться. Вот тогда Андрей в полной мере ощутил, как выворачиваются внутренности, как слабнут ноги, как тяжело становится мотивировать себя делать хоть что-то и всё, что ты можешь – это беспрестанно думать о еде.