Затем азарт, поначалу немного притупивший чувство голода, стал слабеть. Толя смотал леску, подобрал вещи и пошел обратно под тень деревьев, на ходу тихо кривляясь сам к себе.
– Толя-ан, заче-ем ты постоянно таскаешь с собой целую мастерску-ую. Эх, Вурц, был бы ты жив – такую бы затрещину получил.
Шагая, он поднял взгляд к небу, но его быстро скрыли ветви деревьев. Он много дней ломился вперёд с упорством барана, не обращая внимания ни на что, много дней игнорировал потребности организма, но сейчас, впервые с того дня, как он остался один, Толя, наконец, ощутил спокойствие.
На этот раз украинцы и правда не обманули. Перед рассветом они вышли на связь и сообщили в каком месте в балке они находятся. Лёша и Руми ещё под покровом ночи поползли к балке и замаскировались в разных местах, чтобы прикрывать Андрея. Сам Романов с тремя бойцами выдвинулся к месту встречи, а Шелковский с ещё тремя бойцами остались с пленными в лесу неподалёку, ожидая сигнала.
В балке, как и было обещано, Андрей увидел Ивана в сопровождении ещё одного мужчины – среднего роста, но на вид очень крепкого, чем-то напоминающего Черенко. Оба сидели на земле и оба, разумеется, были вооружены, но оружие держали рядом, даже не в руках. Руми держала обоих на прицеле, а вот Лёше пришлось менять позицию, чтобы лучше контролировать местность вокруг, что заняло у него немало времени.
При виде Андрея в сопровождении сразу троих бойцов оба украинца поднялись со своих мест и заметно напряглись. Автоматы немедленно перебрались к ним в руки, но пока что никто ни на кого их не наводил.
– А где наши хлопцы?! – вместо приветствия вызывающе спросил коренастый.
По акценту Андрей сразу узнал командира, с которым говорил по рации.
– Будут тут, если я буду убеждён, что мы уйдём отсюда целыми. Простите, конечно, но вы сами виноваты, что мне теперь трудно верить вам на слово.
– Стоп. Мы так не договаривались, – попытался протестовать командир и лицо его приобрело жёсткое выражение.
– Не хочу ничего слушать, – Андрей поднял руку, выставив ладонь перед собой. – Вчера вы только и делали, что поступали так, как мы не договаривались. Это наше?
Он указал пальцем на четыре увесистых мешка. Украинец выдержал короткую паузу и нехотя кивнул.
– Парни, оставляйте рации, а сами забирайте мешки, сколько сможете унести, и идите к Шелковскому. Скажите ему, пусть ведут пленных сюда. Они же заберут остальное. Встретимся, где договаривались.
Бойцы кивнули и взялись за дело. Заглянув в мешки, они попробовали их на вес. Один из них относительно легко смог нести один человек, а вот другой даже двое оставшихся потащили не без труда.
– Как вы их сюда доставили?
– Лошадьми, – буркнул командир украинцев после паузы.
– О! Жаль, я не догадался попросить у вас одну.
Кривые ухмылки на лицах обоих ответили красноречивее слов.
– Ладно, вот вам рации – где ваша хитрая зарядка? – коротко вздохнув, спросил Андрей.
Иван отошёл в сторону и принёс из-за куста два больших квадратных предмета, каждый из которых он раскрыл, подобно какому-то чемоданчику, и разложил на солнечной стороне балки. В руках он держал пучок разнообразных переходников и он потратил полминуты на подбор нужных, после чего подключил к зарядке основную радиостанцию и сразу несколько обычных раций. Помимо них в вещмешке у Андрея была пара десятков блоков индивидуальных раций, часть из которых им когда-то подарил Владов, а остальные были уже куплены у торговцев специально для «анархистов».
– Это надолго, – предупредил Иван. – Так что можешь даже поспать.
– Это вряд ли, – улыбнулся Андрей. – Да и негоже почивать при таких-то благородных, честнейших господах.
Иван нахмурился, явно поняв сарказм, командир, кажется, понял хуже или не понял вообще, потому что посмотрел на Андрея взглядом, полным ироничного удивления.
Они уселись на склон и сложили рядом своё оружие. Несмотря на, казалось, миролюбивую обстановку, ощущалось сильное напряжение, от которого становилось не по себе. Андрей то и дело ловил себя на мысли, что ему кажется, будто эти двое, или как минимум коренастый, хотят схватить оружие и расстрелять его. Но на деле это было не совсем так. Командир украинцев ощущал досаду от того, что его переиграл какой-то пацан, однако это не мешало ему признать поражение и чувствовать уважение к молодому, но уже такому толковому противнику.