Продолжая смотреть на Влада, Аня сделала лёгкий вдох и приоткрыла рот, показав белые зубы, но тут же закрыла его. Она хотела что-то сказать, но то ли не решалась, то ли не могла подобрать нужные слова.
– Понимаешь, я… – начала она, слегка запинаясь. – Даже не знаю как это сказать…
Она подвигала плечами и шеей так, будто что-то сковывало её и ей очень хотелось освободиться. Выглядело это невероятно сексуально. Под конец этих движений она на секунду томно прикрыла глаза.
– Да говори же, чего ты тянешь?
Слова Влада были всё ещё требовательными, но голос прозвучал заметно мягче и заинтересованнее.
– То, что вы сделали с Таней… – Аня закатила глаза к бровям, как обычно делают люди, когда вспоминают что-то или подбирают слова.
Не дождавшись продолжения, Влад сам решил проявить активность.
– Если ты считаешь, что я в чём-то виноват…
– Нет, – резко перебила его Аня, махнув рукой. – Я не о том. Ну, то есть… Ты, конечно, тот ещё урод, выбирая такие методы работы, но главное ведь эффективность, да?
Её взгляд не выражал осуждения или ненависти, даже злости в нём не было. Дыхание Ани ускорилось, но затем она сделала два глубоких вдоха и немного успокоила его. Третьяков это отметил.
– Ты можешь нормально сказать, в чём дело? – он попытался подтолкнуть её. – Вот просто, как есть. Я всё пойму.
– Ну-у… То, что там было… Это мне… – произошла очередная заминка, во время которой Аня немного прищурила глаза и искривила губы.
Терпение Третьякова измерялось очень большими числами, но и оно стремительно расходовалось, когда дело заходило о таких пикантных вопросах. Он чувствовал в происходящем сексуальный подтекст, но не желал строить догадки.
– Да что? – мягко, но с нетерпением спросил он. – Давай же, просто скажи.
Аня одарила его томным, с хитринкой и вызовом, взглядом. А потом быстро заговорила.
– Короче, я испугалась. Даже ужаснулась. Но потом… эта картина ещё не раз вставала у меня перед глазами и я… Даже не думала, что такое может быть, но… Короче, меня это возбуждает.
Брови Третьякова чуть заметно дрогнули, а на лицо вылезла плотоядная ухмылочка. Он долго молча и оценивающе рассматривал Аню, но красивая девушка, сидевшая перед ним, тоже уверенно смотрела на него и лишь чуть немного покраснела.
– И что именно тебя так возбудило? – дрогнувшим голосом поинтересовался он и тут же прочистил горло.
Аня поводила головой из стороны в сторону и смущённо отвела взгляд, не зная как именно ей описать то, что она почувствовала. Потому что на самом деле она чувствовала отвращение, омерзение, ужас…
– Да ладно, не ломайся. Ты ведь начала этот разговор, так какой теперь смысл молчать?
Пауза была длинной. Значительную её часть Аня отчуждённо смотрела в какую-то точку на стене, предоставив Третьякову возможность хорошо рассмотреть её профиль.
– Мне было очень жалко Таню, но как ни стыдно признать… Зрелище было возбуждающее. Когда мужчины властвуют, делают всё, что хотят, а женщина лишь безвольная кукла в их руках… Да, попади я снова в ту комнату – эмоции были бы уже совсем другие.
Она прикрыла глаза и чуть слышно застонала, и как ни сдерживался до этого Третьяков теперь он почувствовал как волна возбуждения прокатилась по его телу.
– Ты хотела бы быть на её месте? – осторожно поинтересовался он.
Девушка открыла глаза и посмотрела на него недоверчиво и осуждающе.
– Дурак, что ли? Конечно, нет.
– Тогда чего бы ты хотела?
Отвернувшись, Аня долго томила его с ответом. Влад буквально пожирал ей глазами, размышляя, правильно ли он всё понял. Если да, то стоит ли ему проявить настойчивость сейчас? Не упустит ли он возможность, если немедленно не сделает с этой феей то, что она и сама хочет, но боится попросить? Но было имя, вернее, фамилия, которая удерживала его от немедленного воплощения своих желаний в жизнь. Владов.
Тем временем, Аня созрела. Не глядя на Третьякова, она начала говорить.
– Вы её там отымели во все щели и отверстия. Это кайфово наблюдать, но уж точно не быть участницей, – она нервно хохотнула и продолжила. – Но на этом примере я поняла, что хочу… настоящего мужчину – сильного, властного, деспота. Который подчинит меня, – прикрыв глаза, она прерывисто задышала, – возьмёт меня силой: жёстко и бескомпромиссно. Если сможет.
Она вызывающе ухмыльнулась и повернула лицо к Третьякову, взглядом будто спрашивая: «справишься ли ты со мной?».