Снизу донёсся какой-то странный звук, будто заработал какой-то механизм, и через мгновение Толя снова услышал медленные, размеренные шаги, которые постепенно удалялись от него. Через минуту к этим шагам присоединились и остальные, а ещё через пару минут все они разом стихли вдалеке.
Но это не помогло Толе прийти в себя. Он ещё несколько часов недвижимо пролежал в своём схроне, боясь даже пошевелиться. И плевать, что тело все затекло и хочется отлить – если он хоть на миг почувствует, что лучше будет притаиться ещё на пару часов, то он не задумываясь так и сделает. И он сделал, тем самым, вероятно, сохранив свою жизнь.
Эти хрени… Зачем они пришли сюда? Кто такие? Откуда? Похоже, они каким-то образом заметили его костёр, но как? Они искали именно его? Нет, вряд ли, скорее наткнулись на него случайно… Что было бы, если бы они его нашли? А если бы обнаружили удящим рыбу на озере? К чёрту такие мысли. Есть вещи, о которых лучше не думать.
Когда уже совсем стемнело, ночной воздух принёс издалека звуки активной стрельбы и почему-то Толя не сомневался чьих рук это дело. Это событие послужило для Черенко выстрелом стартового пистолета. Совсем не задумываясь о том, что его могли караулить, Толя собрал свои вещи и стремглав понёсся в сторону, противоположную звукам ночного боя.
Разговор с Третьяковым впоследствии обернулся для Ани большим стрессом. Начиная его, она и не думала, что этот человек может быть таким… Опасным? Нет, это не то слово. Опасный это само собой, но этого ничтожно мало, чтобы описать, что она чувствует, только вспоминая о нём. Помимо опасности там есть что-то большее, какая-то ужасающая, тёмная аура, сильнейшая воля, которую излучают его поза, движения, манеры и взгляд. Находясь с ним в одном помещении, Аня не чувствовала себя в безопасности. Создавалось впечатление, что он одним только взглядом может и избить её, и раздеть, и даже поиметь. Полнейшая непредсказуемость.
Да, безусловно, он ничего не может ей сделать, не может причинить никакого вреда, потому что тронь он её хоть пальцем, подойди чуть ближе, чем она того хочет, и он будет очень долго сушиться, подвешенный за яйца где-нибудь, где захочет её отец. Но всё равно… Аня несколько раз прокрутила в голове их последний разговор с Третьяковым и нашла много чего, что посчитала странным.
Но больше всего её беспокоили два момента. Во-первых, она теперь сильно переживала, что снова пошла на поводу у своей самоуверенности и стала играть с ним, надеясь его поддеть на сексуальной почве. Да, это было очень опрометчиво и импульсивно, потому что этот страшный человек определённо заинтересовался её словами, и Аня не могла с уверенностью сказать, что знает, как разыграть эту карту дальше. В тот момент ей очень хотелось сместить чашу весов на свою сторону, утереть нос этому зарвавшемуся ублюдку, который вёл себя с ней надменно. К тому же, она хорошо помнила, что пережила Таня, и понимала, что всё то, чему она стала свидетелем, произошло не без ведома Третьякова, а, может, даже специально было организовано именно так. И за это ей тоже хотелось хоть как-то ему отплатить.
Во-вторых, открытым оставался вопрос об участии в том представлении её отца. Он-то, конечно, отрицал своё отношение, но привёл он её туда именно для того, чтобы она собственноручно убила Таню. По крайней мере, Аня была уверена, что всё обстояло именно так. Отец хотел знать степень её решимости, увидеть грань её возможностей, силу характера. Она могла поступить только одним способом, и Аня была даже рада, что, несмотря на потрясение, смогла сделать то, что сделала. Смогла выстрелить. Таким образом она и прекратила дальнейшие страдания подруги, и исполнила задуманное отцом. Знать бы только, что он на самом деле об этом думает: сделала она так, как он хотел, или нет? Эта непредсказуемость отца в последнее время беспокоила Аню куда больше, чем раньше.
Гауфман, как обычно, был внимателен и заботлив, но сегодня всё шло как-то иначе. Его обаяние не действовало так, как до этого ‒ Аня была рассеянной и думала о чём-то своем. Марк быстро это заметил.
– Аня, – он обращался к ней на «ты», как они договорились ещё вечером первого дня. – Ты в порядке?
– Д-да, – ответила она, запнувшись.
«Чёрт, нужно взять себя в руки и перестать думать о Третьякове. Ничего он не опасен. Это всё его понты, желание быть крутым», – решила она.