‒ Потому что он любит дочь Владова. Он сам мне это сказал. Кстати, её тоже зовут Аня, ‒ закончил Марк.
Эта новость стала для Ани откровением и её уши и лицо немного покраснели, но Марк объяснил это по-своему. Она, конечно, часто замечала за Штерном интерес к себе, но ей трудно было бы назвать этот интерес каким-то особенным. Хотя… Ей пришлось быстро брать себя в руки, потому что сказанное Марком требовало немедленной реакции.
‒ Что? Эту… эту дуру? Эту напыщенную курицу? Эту… дрянь?
Аня с некоторым трудом подбирала оскорбления. Всё-таки, порой бывает трудно оскорблять саму себя.
‒ О, вижу, вы знакомы.
‒ Ещё бы!
‒ Да-да, ведь ты очень точно подбираешь эпитеты.
По её вопросительному взгляду он понял, что Аня нуждается в объяснении.
‒ Ну, те, кто с ней знакомы, частенько так о ней отзываются. Разве что дурой её никто не называет. Наоборот, говорят, она довольно умна и эрудирована. Просто ведёт себя, мягко говоря, заносчиво.
Его слова оказались неприятными. Всякого Аня ожидала, но не такого.
‒ Да… возможно… ты прав. А ты сам о ней что думаешь?
– Я её никогда не видел, поэтому мне нечего сказать.
Впрочем, про себя Марк отметил, что высказанное им ранее описание вполне подходит и для Ани Романовой, но видя, что девушка приуныла, он бросил эти размышления и поспешил на выручку.
‒ Но знаешь что? Я не знаю, что там из себя представляет Аня Владова, но уверен, что Аня Романова лучше неё. А Штерн ‒ болван, слепец и тормоз. Обязательно скажу ему это при встрече, – полушутя, полусерьёзно заверил её он.
Ну вот как с ним бороться? Аня снова немного улыбнулась и одарила Марка тёплым взглядом. Ей захотелось сказать ему что-то приятное в ответ.
‒ Знаешь, если честно, то я рада, что он меня отправил, ‒ она впервые смотрела на Марка без мыслей о том, что ей снова придётся что-то разыгрывать, а просто собиралась сказать то, что думала.
‒ Ведь здесь оказался ты, ‒ нежно закончила она.
Теплота в её взгляде казалась Гауфману искренней, и в этот момент всё действительно так и было. Он так давно ни в кого не влюблялся, что и сам не мог поверить, что для него это вообще ещё возможно. Но эта девушка и правда была особенной. А Штерн и правда был тормозом.
Глава 3.3
Они постреляли ещё совсем немного. Затем Гауфман предложил поехать к нему, поболтать и поужинать в спокойной обстановке. До этого они ужинали в специально отведённом для генерала помещении в столовой здания, которое Марк называл штабом. То, где внизу всех встречала Марина. Так что он впервые пригласил Аню к себе.
Она сразу же поняла, что это означает, но сомневалась недолго, для проформы, и приняла предложение, только попросив перед этим заехать к ней. Возможно, более интимная обстановка поможет ей узнать о Марке больше и принять, наконец, решение ‒ выполнять задание или сказать отцу, что она не справилась, чтобы не принимать участия в вероятной гибели это красивого и, кажется, достойного человека.
Войдя в свою квартиру, она выложила из сумочки занимавший в ней кучу места пистолет и спрятала под полотенцами в одном из ящиков прикроватной тумбы. Закрыв ящик, она вспомнила, что патроны остались в машине у Марка, но магазин в пистолете и так был полон, так что она решила не ходить сейчас за ними, а принести потом, когда вернется. Немного прихорошившись перед зеркалом, она выбежала, закрыв за собой дверь.
Дом Гауфмана был ещё более шикарным, чем «штаб». Такое Аня, наверное, видела только в Москве, а она с отцом много где побывала и гостила у многих важных-преважных засранцев из гильдии. Возможно, у Леонелли всё было ещё богаче, но там налицо серьёзные проблемы со вкусом. Здесь же всё было утончённо и… гармонично. Аня долго рассматривала предметы интерьера и обстановку, но на замечание, что у Марка прекрасный вкус, тот ответил, что всё это по большей части заслуга одного из его адъютантов – человека с забавной фамилией Носик.
Перед ужином Марк предложил Ане ещё одно интересное, совершенно неожиданное развлечение – искупаться в бассейне. Это уже звучало, как нечто совершенно запредельное. И нет, дело было не в бассейне – хоть и редко, но его можно было встретить у небожителей Торговой гильдии, да и не только у них. Дело в том, что Аня была шокирована расточительным комфортом, которым окружил себя Марк. Он, наверное, был единственным человеком из всех, кого она встречала после эпидемии, кто просто наслаждался жизнью. Ведь большинство постоянно куда-то спешили, были вечно заняты, задирали носы и подбородки, вешали себе медали и работали-работали-работали, отбрасывая в сторону обычные жизненные радости. Якобы. Но Марк даже здесь выделялся из всей этой серой, однородной толпы.