– Хм… Я бы выразилась по-другому…
Теперь уже она задумалась, а потом долго смотрела на него, пытаясь решить, стоит ли говорить то, что собиралась. Он не торопил её и просто терпеливо ждал. Наконец, она решилась, но говорила медленно, тщательно выбирая слова.
‒ Узнала ли я тебя за эти дни достаточно хорошо, чтобы с уверенностью сказать, что ты настолько достойный человек, что я обязана попытаться спасти тебя, сохранить для этого жестокого мира твою доброту, ум, благородство? Настоящие ли они, эти качества, или я просто обманутая, очарованная хитрым ловеласом дурочка? Бабочка, кружащая вокруг огня, которая вот-вот обожжётся и погибнет.
Марк оказался в замешательстве от таких слов. Что же она хотела сказать ему? Что она знала? Он думал, что у неё есть проблемы, но, похоже, проблемы тут как раз у него, а она что-то знает. И вроде бы хочет, но боится ему помочь. Неужели её прислали специально? Нет, только не это. Он не хочет в такое верить. Нет, нет, нет. Эта чудесная девушка не может…
– Это будто… – он с трудом мог подобрать слова, хотя никогда не жаловался на отсутствие красноречия. – Как будто из меня пытаются выбить признание…
Аня не перебивала его и просто слушала, опустив взгляд.
– Признание в каких-то чувствах. Ты сомневаешься, что я перед тобой – это настоящий я… а не маска, надетая с целью соблазнить красивую девушку. Так?
Она помедлила секунду, а потом кивнула.
– Женщины… – со вздохом сказал он. – Вы так подвержены эмоциям. Ведь если ты отбросишь их и перейдёшь к сухой логике, то сразу поймёшь, что всё, что я сейчас могу тебе ответить, будет всего лишь словами. Максимум – красивыми и высокопарными, но всё равно словами.
На это Аня ответила сразу же и с большим запалом.
– Да, мы – женщины. И да, мы любим ушами, верим в то, во что хотим верить, и напрочь игнорируем то, во что не хотим. И из-за этого нас используют, предают, нам разбивают сердца. А нам всего лишь хочется любить и верить в доброту и искренность тех, кого мы любим.
В её глазах, которые она, наконец, подняла на него, при свете свечей был виден блеск.
– Это звучит, как признание, – взволнованно заметил Марк.
Аня глубоко вздохнула и стала теребить рукой скатерть. Может, пора открыть ему всё, что она чувствует, чтобы он понял настоящую причину её слов?
– Не стану отрицать – ты мне очень понравился, ‒ набравшись мужества, Аня пошла в атаку. ‒ Я восхищена, поражена тобой, твоими манерами, умом, умением в дурдоме, творящемся вокруг, создать видимость уюта и комфорта, беззаботность старой жизни. Мне хочется верить, что всё это настоящее и потому хочется сохранить человека, которого я считаю достойным этого.
Вышло немного путано и не совсем понятно, но у Марка всё равно перехватило дух. Лет пятнадцать он уже не ощущал этого душевного трепета, сумасшедшего стука сердца, который всегда сопровождает подобные слова. Не в силах бороться с этим, он поднялся, обошёл стол и опустился на колено рядом с этой ошеломительной женщиной. Впервые за всё время их знакомства он позволил себе дотронуться до неё без её разрешения, и уверенным движением обхватил её ладони, теребившие скатерть, своими. Аня не сопротивлялась. Услышав начало её речи, Марк отвлёкся на свои мысли настолько, что позволил себе пропустить мимо ушей её окончание.
– Аня, я… Нет, мне даже не хочется передавать словами то, что я сейчас чувствую, потому что все слова кажутся пустыми, ничем не подкреплёнными, бессмысленными, когда речь заходит о чём-то настоящем, что можно только почувствовать в своём сердце.
Он сделал вдох, беря под контроль накатившие эмоции. На мгновение даже удивился себе, сорокалетнему мужчине, ведущему себя, как молодой, зелёный юнец.
– Но я тоже восхищён тобой. Признаюсь честно, как есть – в этом доме побывало множество красивых женщин. Многие из них были умны и обладали всеми качествами настоящих женщин, но ни одна и близко не вызвала у меня таких чувств, как ты. И поверь – перед тобой настоящий я. Мужчина, который в восторге от женщины, которую он ждал всю жизнь.
Он выдержал паузу, смотря Ане в глаза. Она молчала и смотрела на свои ноги. По лицу у неё сбежала маленькая слезинка. Переведя дух, он продолжил.
– Я говорю это не потому, что коварно хочу выведать твои секреты или затащить тебя в постель. Можешь ничего больше не говорить. Вообще ничего. Можешь просто уйти, уехать. Дать свершиться событиям, которые должны произойти, и о которых ты боишься мне рассказать. Я переживу их, справлюсь с чем угодно, потому что буду знать, что где-то есть ты. А когда всё закончится – я приду к тебе, докажу, что всё, сказанное мной сейчас – правда. И если ты будешь этого хотеть – я больше никогда не отпущу тебя. Слышишь?