– Вот и всё, – закончила она. – Теперь моя жизнь в твоих руках, Марк.
‒ Как и моя в твоих, ‒ ответил он.
‒ Нет, пока нет. Даже если ты в чём-то замешан, даже если это правда ‒ я не хочу ничего знать. Мне всё равно, слышишь?
Он отпустил её и отступил на шаг, несколько секунд любовался заплаканным лицом и немного подтёкшей тушью, которую она так берегла в бассейне, а потом принёс себе стул, сел рядом с ней и снова взял её руки в свои.
‒ Я расскажу тебе. Нет-нет ‒ не протестуй, ‒ заметив её попытку что-то сказать, он наклонился вперёд и нежно приложил указательный палец к её пухлым, мягким губам. ‒ Секрет за секрет. Это будет честно.
‒ Не честно, ‒ всё-таки она решилась протестовать. ‒ Если меня начнут допрашивать, если я попаду в лапы к кому-то наподобие Третьякова ‒ я не смогу этого вынести, понимаешь? Я же рассказала тебе, что сделали с Таней. Эти изверги найдут способ узнать у меня всё, что захотят.
Марк выслушал её тираду со снисходительной улыбкой. Когда она закончила, он продолжил свою речь.
‒ Твой отец не даст им так поступить. Каким бы страшным человеком он ни был, каким бы ни был жестоким ‒ он по-своему любит тебя. Это я знаю от Генриха. От того же Генриха я знаю и то, что если ты натворишь чего-то такого, за что тебя нужно будет убить ‒ он убьёт. Переступит через себя, но убьёт. Возможно, даже показательно, потому что это будет самым лучшим примером для всех, а он у тебя любит показательные примеры, как никто другой, уж я-то их насмотрелся за эти годы. Но единственное, чего он точно не станет с тобой делать ‒ он не подвергнет тебя мукам и страданиям.
‒ Господи, мы словно говорим о разных людях, ‒ потрясённо прошептала Аня.
‒ Это вряд ли.
Аня задумалась над его словами об отце. Ведь она и правда плохо его знает. Кое-что начало проясняться для неё только после того, как она стала лезть в его дела. Только после финала истории с четой Ткаченко её глаза стали раскрываться, она стала понимать, что он совсем не такой, как она представляла. Он гораздо хуже.
Марк в это время размышлял над тем, что рассказать ей о «Рассвете» и стоит ли вообще это делать, ведь она сама заявила, что ничего не хочет знать. По её словам он понял, что Аня хотела добраться до «Рассвета» в первую очередь из-за эпидемии, но здесь он ничем не мог ей помочь. Зато знал кое-что другое. Кое-что, что не принадлежало только ему, что было в первую очередь секретом его отца, и именно здесь появлялись вопросы. Если Ане придется выбирать между гибелью его отца, а в таком случае, вероятно, и самого Марка, и гибелью её собственного отца ‒ разве не очевидно, какой выбор она сделает?
А если она сейчас играет? Да, в это не хотелось верить, особенно глядя на неё и её состояние ‒ такое тяжело разыграть, а Марк неплохо разбирался в актёрском мастерстве и полагал, что смог бы заметить, если бы Аня фальшивила, но всё же… Ведь это вполне в духе Владова. Что ж, если она прямо настолько хороша, то определённо заслуживает оваций.
‒ Давай так ‒ если у тебя есть какие-то вопросы о «Рассвете» ‒ задавай. Я отвечу на всё, что смогу, ‒ предложил он, подумав. ‒ А если не хочешь ‒ как хочешь. Договорились?
‒ Да, ‒ с трудом выдавила она, но вместо «Рассвета» заговорила совершенно о другом. ‒ Налей мне вина, пожалуйста. Хочу расслабиться.
Марк кивнул и исполнил её просьбу. Аня быстро осушила бокал и попросила ещё. Он успел только пригубить своё и посмотрел на неё с сомнением, но просьбу снова выполнил. В этот раз Аня уже так не спешила, но всё равно выпила налитое в два раза быстрее, чем Марк справлялся со своим. Когда она попросила налить ей уже в третий раз, он попытался её как-то утихомирить, но Аня, выдержав короткую паузу, просто протянула руку и схватила бутылку.
– Постой. Хорошо. Я сделаю, – сдался Марк.
Аня пила молча и Марк, погруженный в тяжёлые мысли, тоже не стремился к беседе. Она боролась с волнением и сомнениями. Правильно ли она поступила? Когда она хотела помочь ему, то риск казался ей оправданным, а сейчас, когда уже сделала это и реально почувствовала, насколько опасна стала для неё ситуация – разволновалась и решила приглушить волнение алкоголем. После третьего бокала Аня сбавила темп, но всё равно через полчаса молчаливого потягивая вина, вышло так, что она выпила почти всё, а Марк только полтора бокала.