Впервые она видела его настолько молчаливым и задумчивым, но даже в таком состоянии он ей нравился. От него веяло надёжностью.
Возможно, дело было в стрессе, но Аня не чувствовала опьянения, зато чувствовала желание посетить туалет. Резко поднявшись со стула, она ощутила, как какая-то сила уверенно тянет её назад, и девушка плюхнулась обратно на стул, чуть не свалившись вместе с ним.
– Ой! – испуганно выкрикнула она, но Гауфман уже был рядом.
– Кажется, кому-то хватит, – серьёзно заметил он.
– Нет, всё нормально.
По её речи и правда трудно было определить, что она пьяна – говорила она по-прежнему четко.
– Да, я заметил, – с нотками сарказма согласился Марк.
– Серьёзно. Просто мне надо… отлучиться.
– Проводить тебя? – с сомнением предложил он.
Аня хотела отказаться, но повторно поднявшись, она почувствовала, как её снова заносит, и поняла, что лучше принять его предложение. Он взял её под руку, вывел из столовой и повёл по коридору. Аня заметила впереди лестницу наверх.
– Наверху тоже есть туалет?
– Конечно.
– Тогда пошли туда.
Марк не стал выяснять, зачем ей это, а просто молча исполнил её желание, но вместо туалета завел её в спальню, ту самую, где она переодевалась. Заметив это, Аня почему-то поднапряглась.
– Зачем ты…
– Та дверь ведёт в ванную, – перебил он её, указывая свободной рукой на дверь за шкафом, на которую раньше Аня не обратила внимания. – Там всё есть.
Он подвёл Аню к двери и осторожно, опасаясь, что она снова может упасть, отпустил её руку. Девушка взялась за ручку, открыла дверь, и внутри ванной сразу же загорелся свет. Марк убедился, что она не свалится с ног, и развернулся, чтобы уйти из спальни.
– Подожди, – робко попросила Аня.
Он повернулся и направил на неё вопросительный взгляд.
– Подожди меня тут, ладно?
– Хорошо.
Пока Аня отсутствовала, Марк выключил центральное освещение, на несколько секунд погрузив спальню во мрак, и зажёг один из торшеров, который озарил её мягким светом. Затем присел на край кровати и снова задумался.
Владов что-то узнал. Конечно, кто бы сомневался. Но что и от кого? Если бы его сдал кто-то из «Рассвета» сюда прислали бы не Аню, а совсем других людей, да и Игорь Владов тоже был бы здесь, чтобы лично посмотреть Марку в глаза. Но раз его здесь нет, значит, пока что у него недостаточно информации. Да и вряд ли кто-то из «рассветовцев» вообще мог его сдать – они тоже сильно рискуют. Но что же тогда известно Владову… Зря отец ввязался в эту авантюру, ох зря.
Его размышления прервали тихо отворившаяся дверь и свет, вырвавшийся из ванной. Возникшая на пороге Аня медленно вышла, шагая заметно увереннее, чем до этого, дошла до кровати и грузно повалилась на неё, рассыпав по покрывалу свои тёмные волосы.
– О-ой, прости, но что-то я совсем расклеилась, – со стоном сообщила она, повернув лицо к Марку.
Он взглянул на неё, любуясь, подумал немного и поднялся.
– Тогда ложись отдыхать. Сегодня заночуешь здесь.
Прозвучало это почти как приказ, и Аня уже хотела сказать «хорошо», но потом подумала, что если он уйдёт – она до самого утра будет ждать, когда же в комнату ворвётся Третьяков со своими душегубами и увезёт её к отцу. Да, она верила Марку, но всё равно опасалась, что он может оказаться не таким, как она думает. Так что пусть лучше он ещё побудет здесь – так ей спокойнее.
– По-стой, – она протянула к нему руку.
– М?
– Не у-хо-ди, по-стой, просто по-будь со мной… – вспомнились ей слова старой песни.
‒ О, а говоришь, что не пьяна, – Марк мягко улыбнулся.
‒ Потому что не пьяна, – упрямо отрицала Аня, по-прежнему не двигаясь.
Марк вернулся, уселся обратно на кровать и стал задумчиво смотреть в зеркало шкафа перед собой, в котором отражалась почти вся спальня, включая украшенное занавесками тёмное окно. Довольно долго они оба молчали. Аня настолько привыкла, что он постоянно с ней разговаривает, что это продолжительное, тягостное молчание, которое началось ещё в столовой, теперь казалось ей дурным предзнаменованием. Почему такое красивое слово, как «рассвет», символ начала, на самом деле то и дело оказывается виновато в закате чьей-то жизни?
‒ Что такое этот «Рассвет»? ‒ задумчиво спросила Аня. ‒ Почему вокруг него столько тайн? Почему все так трясутся из-за этого и отнимают жизни стольких людей лишь за пару незначительных вопросов?