На этот раз уже не он, а его нашли. Это был боец из разведчиков, которые вместе с Лёшей первыми встретились с «булатовцами».
– Товарищ лейтенант! Младший лейтенант Романов! Сюда! – услышал Андрей немного неуверенный голос.
Это был парень лет двадцати, чуть младше Андрея. Невысокий, но настырный и очень выносливый. Его, как и Шелковского, звали Сашей.
– Что у вас? Все целы? – сразу же спросил Андрей.
– Да, у нас всё в порядке. Сержант Бодягин и его отделение тут рядом, вместе с нами.
– Отлично. Веди.
Лёша с остальными находились на самой опушке. Налёт они пересидели в окопе «булатовцев», и к счастью ни одна бомба рядом с ними не упала. Здесь было почти всё ядро «Анархистов»: разведчики Корнеева и отделение Бодягина, включая Катю и Руми. Обе кого-то бинтовали. Тут же был и дядя Ваня.
С появлением командира Катя лишь на мгновение подняла глаза и кивнула ему, продолжив своё занятие, а вот Руми одарила его продолжительным, но странным, непонятным взглядом, в котором перемешались такие взаимоисключающие вещи, как печаль и радость, счастье и тоска, боль и облегчение. Андрей, думая совсем о другом, уделил Руми лишь мимолётный взгляд и ничего из этого не распознал, но даже смотри он на неё дольше, то не сумел бы ничего выделить – взгляд Руми, как и сама она, всегда был неоднозначным.
– Ребята, как же я рад, что вы живы, – с облегчением выдохнул Андрей. – Доложите, что у вас?
– Да, командир, мы тоже рады, – ответил Бодяга. – У нас двое раненых осколками и ещё четверых пока не нашли.
– Кого?
– Шелковского, Кард…
– Я их видел, – перебил его Андрей. – Их сейчас приведут сюда. Карданов, кажется, контужен, а Степашкин… Степашкин погиб.
– Сука! – выругался Бодяга. ‒ А я так надеялся, что все живыми уйдём.
‒ И я надеялся, ‒ вздохнул Андрей. ‒ А Игорь? Где он? Что-то я его не вижу.
Бодяга удивлённо осмотрелся, затем ещё раз.
– Он же только что был здесь? Кто видел Игоря Романова?!
– Он ушёл в лес. Минуту назад, – не поднимая головы и не отрываясь от своего занятия, сообщила Руми.
– Точно, – подал голос Воробьёв. – Подавленный какой-то.
– Да он в последнее время всегда подавленный, – добавил Кот. – Сходить его привести?
– Нет, я сам, – заявил Андрей и добавил. – Бодяга – отряди кого-то в помощь Бурееву и Шелковскому. Приведите их сюда. Проверьте оружие и всё остальное – нужно понимать чего мы лишились. Я скоро.
Лёша, наблюдавший всю эту картину и с интересом слушавший точные, уверенные команды Андрея, кажется, позволил себе лёгкое проявление одобрения на лице, но никому сейчас не было дела до его проявлений.
Как и сказала Руми, брата Андрей нашёл в лесу, примерно в паре сотнях метров от позиций «булатовцев». Игорь стоял на коленях и рыдал, даже не так – у него случился истерический припадок. Но это было ерундой. Действительно серьёзной проблемой был не срыв Игоря, а пистолет, который он держал приставленным к своему подбородку.
Когда Андрей увидел это, внутри у него всё оборвалось. Захотелось закричать, чтобы Игорь остановился, но он боялся кричать – вдруг это подтолкнёт брата к решительному действию? Однако и ничего не делать тоже было нельзя. Андрей застыл в нерешительности, не зная, что сказать или как правильно поступить, но поскольку каждая секунда могла стать решающей, он понимал, что должен срочно сделать хоть что-нибудь.
– Игорь, это я, – мягко позвал Андрей. – Ты что делаешь, брат?
Игорь не ответил, продолжая рыдать и всхлипывать. Руки у него тряслись, слёзы заливали лицо, размазывая грязь и кровь, которыми оно было покрыто. Выглядело всё это странно – воин, прошедший и повидавший столь многое, рыдал, как сопливая девочка. Но так было только на первый взгляд.
В последнее время Андрей вообще не уделял брату времени. Проблемы, ответственность, нехватка припасов, раненые, планирование и гонка за выживание – всё это отнимало у него все силы без остатка. На Игоря у него их просто не оставалось. Игорь же, лишившийся необходимой ему поддержки, а также запасов своих стимуляторов, испытал на себе всю силу обратной стороны любого наркотика – демотивацию, перешедшую в апатию, которая затем, подкрепленная сильным стрессом и невозможностью его преодолеть, превратилась в депрессию, из которой некому было его выводить.
Андрей, осторожно ступая, будто боясь спугнуть осторожного зверька, подошёл чуть ближе.