Игорь всё так же сидел на коленях, уткнувшись лбом в листья, но Андрей хорошо его слышал. И от его слов ему тоже стало больно. Но причина этой боли крылась не в обиде на брата, а в осознании справедливости сказанного им. Всё, что сказал Игорь, было правдой. Жестокой, но правдой. Сам Андрей не смог бы в этом разобраться. У него просто не было на это времени, ведь он всегда был занят другим: строил планы, учился, тренировался, перенимал опыт, продумывал. Но никогда не пытался понять, почему он такой, какой есть, почему поступает определённым образом, и что вообще из-за этого чувствуют окружающие. Он не задумывался о том, что своими действиями причиняет Игорю боль и мучения, толкает близкого человека на определённые поступки. Но что он теперь мог с этим поделать? Только признать свою вину.
– Прости меня, Игорь. Я и правда виноват перед тобой. Я был занят только собой и не задумывался о том, что ты чувствуешь или чего хочешь.
Он сделал паузу, обдумывая, стоит ли в данной ситуации говорить то, что хотелось. Пожалуй, стоит.
– Впредь я не стану заставлять тебя или осуждать твои действия. Я приму твой выбор, каким бы он ни был и надеюсь, что ты примешь мой. Единственное, чего я хочу – чтобы ты оставался живым и нашел в жизни своё счастье и свой путь. Не позволяй себе утонуть, не опускайся больше, если можешь, до наркотиков. И всегда приходи ко мне, когда тебе что-то будет нужно или просто захочется поговорить. Всегда. Хорошо?
Брат промолчал. Андрей чувствовал, что должен сказать что-то ещё и продолжил.
– И, может, ты не одобряешь то, что я делаю… И всё это дается тебе слишком тяжело. Я пойму, если ты решишь остановиться и буду рад, что ты сделаешь такой выбор. Если хочешь – я приложу все силы, сделаю что угодно, но добьюсь, чтобы Родионов вернул тебя в «Убежище» вместе с ранеными. Только скажи. Что думаешь?
Игорь, наконец, выпрямился, сел ровно и некоторое время смотрел на брата покрасневшими глазами.
– Но ты будешь продолжать, да?
– Буду, – вздохнув, ответил Андрей и опустил лицо.
Ему почему-то стало стыдно перед братом. Глупое ощущение – он ведь не виноват в том, что имеет цель.
– Почему ты не остановишься? Ты видел, что произошло? Видел, как быстро человек превращается в ничто? В клочья, в груду мяса, разбросанную по округе, ‒ глаза Игоря снова заблестели. – Ты хочешь закончить так? Чтобы никто не смог даже собрать тебя в кучу, чтобы нормально похоронить?
Теперь пришла очередь молчать Андрею. Ему сейчас было трудно сходу привести правильные аргументы, чтобы противостоять брату.
– Неужели убогая месть стоит того, чтобы безвестно погибнуть, так её и не добившись? Почему ты не выбираешь жизнь?
Игорь затих, выговорившись и ожидая ответа. Андрею понадобилось время, чтобы найти его.
– Наверное, потому что я не могу их простить. Тех, кто во всём виноват. И особенно тяжело мне от того, что я теперь знаю, кто они и где их искать. Каждый раз, когда я вижу подобное тому, что только что произошло, когда вижу убитых сектантами людей – я только накапливаю ещё больше ненависти к ним. И потом, когда мы бездействуем в переходах или ожидании – это доводит меня до исступления, потому что я хочу, чтобы все эти ублюдки умерли и готов это воплощать в жизнь. И только когда мы покончим с ними – я почувствую удовлетворение. За отца, за мать, за нас с тобой, за всех, кто погиб из-за жестокости и беспредела, к которым привела эпидемия.
Игорь покачал головой и некоторое время оба молча смотрели в землю.
– Я не могу понять тебя. И, наверное, не смогу никогда. Что будет, если ты погибнешь или станешь калекой и не сможешь исполнить задуманное? Представляешь, как ты будешь сожалеть? На этом свете, или на том – не важно.
– Хм, – Андрей вздохнул, задумавшись, а потом посмотрел на брата и произнёс. – Я буду гораздо сильнее страдать, если ничего не сделаю. Это куда хуже. Чем сожалеть о том, что ничего не сделал – сначала сделай всё возможное, и если ничего не выйдет, то потом уже сожалей. Прости, Игорь, но я должен пройти по этому пути до конца. Или погибнуть. Другой жизни я не представляю.