– Вали отсюда! Ещё шаг и я расскажу обо всём отцу! Он тебе за такое яйца отрежет!
Третьяков остановился, но не потому, что испугался, а для того, чтобы торжествующе засмеяться, повергая Аню в ещё больший ужас. Теперь она поняла всё.
– И что ты ему скажешь? М?
– Что ты пытался меня изнасиловать, – несмотря на страх, Аня ещё сумела сказать это твёрдо.
У Третьякова было несколько планов действий на случай любого варианта развития событий. Он был готов ко всему.
– Ха-ха. Да ладно? Как доказывать будешь, м? – издевательски спросил он. – Может, думаешь, что сможешь записать меня на диктофон, как Ткаченко? Так ты не подготовилась, ведь я пришёл неожиданно. И вообще ты опоздала – я опередил тебя и записал наш прошлый разговор. Я буду всё отрицать, скажу ему, что ты переспала с Гауфманом, но придумала план мести мне за Таню и просто наговариваешь. Он, кстати, допускал, что ты захочешь мне отомстить. Между прочим, сама мысль об этом меня безумно заводит.
С этими словами Третьяков быстро приблизился к ней и с силой рванул за блузку. Тонкая ткань разорвалась на лоскуты и повисла на одном плече, оголив второе и аппетитную, красивую грудь под белым бюстгальтером.
– Убери руки! – насмерть испуганная Аня не смогла сразу же закричать, а лишь слабо пискнула.
До неё слишком долго доходило, что человека перед ней не остановят никакие фамилии. И это был даже не обычный маньяк, а настоящее зло, способное продумывать свои ходы наперёд, строить стратегии и добиваться своего. Только теперь она осознала, что Третьяков не просто давит на неё или угрожает – он действительно собирается её изнасиловать и не скрывает этого. Он не скрывал этого с момента, когда поднялся с пуфика, просто Аня наивно полагала, что у неё есть какое-то оружие против него и ничего не замечала. В ужасе она попыталась закричать, но Третьяков молниеносным движением зажал ей рот, и дальше она могла только мычать.
Третьяков вообще действовал очень быстро и умело. Чувствовался его богатейший опыт в подобных вещах, потому что любые контрмеры жертвы гасились в самом зародыше. Прежде, чем Аня смогла хотя бы додуматься выцарапать этому уроду глаза, обе её руки были плотно зажаты, а лицо Третьякова приблизилось к ней настолько, что она чувствовала прикосновения его кожи к своей.
– Тихо, Анечка, не нужны нам тут помощники, – хрипло сказал он, до боли прижав её своим телом к стене.
Спасительная тумбочка была всего в каком-то метре от неё, но от самой мысли о борьбе Аню сковывал страх. Что будет дальше? Он её изнасилует. Если она не будет сопротивляться – он просто изнасилует её. И всё. Хотя стоп! Какое там всё? Это будет не обычное изнасилование. Она ведь, дура, сама наплела ему про интерес к сексу по жёсткому. Аня на мгновение представила картину с Таней, только с собой в главной роли, и чуть не потеряла сознание от ужаса. Господи, нет! Он не оставит в ней живого места. Она должна сопротивляться.
Приняв это решение, Аня почувствовала, как вдруг вернулись силы, и попыталась как-то извернуться, чтобы ударить Третьякова ногой в пах, но он так тесно прижимал её слегка разведенные ноги своими, что этого никак нельзя было сделать.
– Ты что думала, маленькая сучка, что со мной можно поиграть? Думала – я какая-то игрушка?
Убедившись, что скованная ужасом жертва не может пока ничего предпринять, Третьяков, не ослабляя давление, высвободил одну свою руку и поднял бюстгальтер, полностью оголив упругую грудь. Аня истерично взвизгнула и рванулась, но он предугадал это, и её порыв был задушен в зародыше, а звук голоса так и не смог вырваться куда-то дальше его ушей.
– Перестань сопротивляться, – хрипло советовал он, в то время как его рука снова стала рыскать по её шелковистой коже. – Это бесполезно. Я знаю все ваши сучьи приёмы лучше вас самих.
Он возбуждённо дышал, пока больно облапывал её грудь. Аня издала приглушенный стон, на глазах у неё появились слезы. Она пыталась что-то говорить и крутила головой, отчего Третьякову пришлось бросить тискать грудь и снова болезненно для жертвы полностью заблокировать любые её попытки сопротивляться.
– Со мной не выйдет играть, курочка, – угрожающе хрипел он. – Я знаю все твои ходы, любые твои выходки я обращу против тебя. Ты ничего не можешь сделать – ни сейчас, ни потом. Начав игру, ты сама подала мне идею продумать план, и теперь у тебя нет ни шанса. Я трахну тебя прямо здесь и сейчас, как ты говорила – отымею во все щели, и мне ничего за это не будет. Ни-че-го. Всё, что ты можешь сделать – попытаться получить удовольствие.