— Пацан, откуда на тебе моя шапка? — заржал третий и сорвал с Мейры шапку.
Лысая голова старика обнажилась.
— Ей-богом, моя сапка, мне Абласка подалил! — захныкал Мейра, погнавшись за обидчиком.
— Абрашка сам вор, за десятикопеечные папиросы двугривенный дерет…
— Ей-богом, моя, мамой клянусь, отдай, позалста!
— Докажи, что твоя! — свирепо заорал кто-то.
— Ей-богом, моя сапка, мне Абласка подалил!..
— Докажи! — пригрозил еще кто-то. — Чем ты докажешь?
От грозного крика душа Мейры ушла в пятки. Он обреченно обвел взглядом оскаленные ухмыляющиеся лица и, ничего не придумав, заревел в голос.
— Моя, моя! — захлебнулся он, падая на дорогу.
— Лазве это доказательство? — заскоморошничал тот, кто отобрал шапку, поднял старика и поставил на ноги. — Потанцуй, тогда получишь!
— Цто?
— Спляши, и получишь свой малахай! — повторил похититель, дразня Мейру шапкой.
Мейра задумался. Он уставился на свои запыленные ноги, и наконец до него дошло, чего добиваются парни.
— Хлёпайте! — бросил он, подняв голову.
— А ну, похлопаем Мейре чаще! — разом закричали парни, большая часть из которых были шоферы, и принялись бить в ладоши.
Мейра раскинул руки и начал перебирать ногами, как зарезанная курица. Он елозил на месте, а парни давились со смеху и подбадривали:
— Оп-ля, оп-ля, чаще, Мейра!
Один из подростков, подкравшись сзади, сдернул с танцора штаны. В голос взвыли от восторга окружающие, увидев оголенное старческое тело, а один из них, задохнувшись от хохота и шатаясь, отошел на полусогнутых ногах к кювету. Мейра подтянул брюки и, разревевшись, побежал к автобусной остановке, около которой стоял юноша в черном. Не знакомый никому парень обернулся к толпе и вышел на мостовую. Мейра бежал посреди улицы, смешно семеня, забыв обо всем, даже о шапке.
— Не отпускайте этого комика! Эй, парень, задержи его! — кричал тот, что стоял у кювета.
Подростки с гиканьем погнались за Мейрой.
— Стойте! — закричал юноша.
Ребята в удивлении остановились, а незнакомый юноша стоял перед ними, в упор глядя на них воспаленными глазами.
— Убирайтесь отсюда!
Один из подростков, тот самый, что сдернул с Мейры штаны, вознамерился было продолжать погоню, но незнакомец отвесил ему такого пинка, что тот свалился в придорожную канаву.
Ребята ошарашенно подались назад, Мейра скрылся, и только тот парень, что стоял у кювета и приказывал задержать Мейру, свирепо полез напролом, расталкивая приятелей; по всему чувствовалось, что именно он был зачинщиком этого развлечения. Другие медленно двинулись за главарем. Юноша чувствовал напряженность, которая возрастала по мере того, как главарь приближался к нему.
— Детишек бьешь? — злорадно поинтересовался главарь, подойдя вплотную к юноше.
— И взрослых тоже! — ответил незнакомец и, не раздумывая, ударил главаря так, что того откинуло назад. Не давая ему опомниться, юноша нанес еще один удар с такой силой, что парень безжизненно растянулся на дороге.
— А ну, убирайтесь отсюда, вашу!.. — выругался незнакомец.
Все кинулись врассыпную. Юноша остался один, он стоял посреди дороги, сжимая в руках раскрытый нож, а растерянные и удивленные прохожие, полные неясного ожидания, столпились поодаль и наблюдали за ним.
Вдруг из-за угла вылетел грузовик, за рулем которого сидел косоглазый Дзуку. Незнакомец загородил дорогу машине, подняв руку с ножом. Косоглазый Дзуку был пьян и едва успел затормозить, чуть не сбив юношу. Тот не шевельнулся. Когда машина остановилась, он неторопливо обошел ее спереди, открыл дверцу кабины и вспрыгнул на сиденье рядом с Дзуку.
— Поехали, — сказал он.
— Ради бога, спрячь нож, а то меня страх берет, — насмешливо попросил Дзуку, окидывая взглядом пассажира.
Тот спокойно сложил нож и опустил его в карман. Дзуку выглянул из окна на толпу.
— Дзуку! — окликнул его кто-то, указывая на валявшегося человека.
Дзуку перекосился и до отказа выжал газ, заставив машину взреветь. Затем обернулся к пассажиру, невозмутимо сидящему рядом, и, усмехаясь, словно бы между прочим, спросил:
— Это ты свалил Шамиля?
Незнакомец кивнул.
— Ножом пырнул?
— Нет.
— Жаль.
Юноша не понял, к чему относилось это «жаль», то ли к тому, что не ударил ножом, то ли к тому, что вообще связался с Шамилем, и промолчал.
Дзуку сердито включил скорость, плюнул за окно и выругал собравшихся:
— Пошли, бараны, мать вашу!
Машина рванулась к тротуару. Перепуганные зеваки шарахнулись в разные стороны. Дзуку вывернул руль и погнал машину по улице.