В этот вечер они пили в ресторанчике поселка. За одним столом с ними сидел Леван, высокий, печальный юноша, сын того врача, который зашивал рану Вамеху. Леван работал шофером в соседнем городке. Он приехал в поселок по каким-то своим делам и случайно наткнулся на Дзуку. Кроме них, в ресторанчике ужинали еще двое рабочих. Дзуку послал им от себя две бутылки вина, и они, сидя в углу, неторопливо попивали вино и степенно беседовали. Дзуку вспоминал о Сванетии, где они с Леваном работали несколько лет тому назад.
— А помнишь, Леван, каким молодчагой был бедный Астамур? — спрашивал раскрасневшийся Дзуку. Косые глаза его блестели.
— Хороший был парень.
— Другого слова не скажешь. Однако и Кочия не подкачал, а?
— Да, конечно… И он был славным парнем.
— Скажи, пололо руку на сердце, странно устроена жизнь?
— Да, смерть их была удивительной. Такое совпадение, — задумчиво проговорил Леван.
— Ты знаешь эту историю? — Дзуку повернулся к Таурии, который молча сидел рядом. — Если не знаешь, послушай. — Дзуку склонился к Таурии и уставился на него. — Астамур и Кочия были двоюродными братьями. За день до беды поцапались они из-за какой-то мелочи…
— Из-за каких-то копеек, — вставил Леван, потому что Дзуку теперь перевел взгляд на него.
— Да, — продолжал Дзуку, — Астамур ударил брата. В ту же ночь…
— Это вечером произошло, — поправил Леван.
— Поздним вечером, — уточнил Дзуку и снова пристально посмотрел на Таурию. — Едва Кочия отъехал от Хаиши, как у крутого поворота над Ингури его машина пошла юзом и загремела в пропасть.
— Несчастный, — вздохнул Таурия.
— Погоди, я еще не кончил, — остановил его Дзуку. — На другой день мы узнали об этом, всем было не по себе, быстренько собрали деньги семье. Астамур каялся, места не находил, что обидел брата. В тот же день отправился он в рейс, и в сумерках на том же самом повороте, где за день до этого разбился несчастный Кочия, перевернулся и упал в пропасть. Их трупы лежали рядом на берегу реки. Разве это не судьба?
— Поругались и погибли, — сказал Леван и тоже посмотрел на Таурию, — на одном и том же месте нашли свою смерть.
— Чего им было ссориться, чего делить?! Эх, — вздохнул Дзуку, — и славные были ребята. Выпьем за их память! — Он поднялся, осушил стакан, вытащил платок, вытер шею, обернулся к окну, вгляделся во что-то и засмеялся. Таурия вскочил и тоже выглянул в окно.
— Побратима увидел! — захохотал он и сел.
— Укороти язык, пацан! — гневно обернулся Дзуку.
Таурия принял серьезный вид. Дзуку уставился в окно.
— За их память! — Леван выпил, поставил стакан и, выждав, спросил Дзуку: — Кого ты там увидел?
Дзуку сел и еще раз грозно посмотрел на Таурию:
— Мейру.
— А, Мейра. Жив еще горемыка…
— Не только жив, из-за него чуть война не началась.
— Какая война? — удивился Леван, достал папиросы и закурил.
— Шамилю морду намылили, — Дзуку ухмыльнулся. — Досталось ему, не так ли? — Он обернулся к Таурии. Таурия захохотал.
— Два дня с постели подняться не мог.
— Шамиль? — окончательно изумился Леван. — Кто же это решился?
— А кто такой твой Шамиль, что его нельзя избить? — вызывающе спросил Дзуку.
— Ты прав, лучше лучшего не переводится, но все-таки?
— Они, как всегда, начали над Мейрой потешаться, а тут какой-то приезжий подоспел. Вамех, кажется, — Дзуку кинул взгляд в сторону Таурии. — Так?
— Ага.
— Он-то и вступился за Мейру и пару раз так шарахнул Шамиля, что того чуть живого отволокли домой! — Дзуку расхохотался.
— Не слыхал, — сказал Леван.
— А почему, спрашивается, надо измываться над Мейрой, что он, не человек, что ли?!
— Разумеется, человек.