— Скулу свернули Шамилю.
— И Шамиль стерпел?
— Того парня подкараулили и ранили в парикмахерской, когда он брился, сейчас он в больнице.
— Ух, какая мерзость! Откуда он?
— Не знаю.
— Тяжело ранили?
— По горлу полоснули, — показал рукой Дзуку. — За день до этого я выручил его — отвез за город, да ты знаешь приезжих, черт потащил его на базар, решил побриться, те подкрались и резанули. Твой отец спас его. Если бы не он…
Леван опустил голову.
— Выпьем за твоего отца. — Дзуку разлил вино по стаканам. — Я в ваши дела не встреваю, но, по-моему, он — мужик что надо и врач хоть куда. За благополучие доктора Коции.
Леван не шелохнулся.
Найдется ли на свете человек, которым бы все были довольны? Нет, невозможно отыскать такого, который был бы одинаково приятен всем. Даже самый красивый, самый справедливый, добрый и талантливый человек кому-нибудь — хотя бы одному, если не больше, — покажется неприятным. Такова жизнь. Нет ни одного абсолютно плохого или абсолютно хорошего человека. Даже во всеми признанном подлеце кто-то находит положительную черточку. Поэтому доброту или зловредность человека определяет не его поведение, а та любовь или неприязнь, которые они вызывают в окружающих. Чем больше любишь человека, тем лучше кажется он. Но что рождает любовь? Проявление характера или натуры человека, которые отвечают твоему характеру и твоей натуре. Натура или характер часто проявляются в поведении. Но и поведение не всегда выдает истинную сущность человека. Многие сознательно или бессознательно носят разнообразные маски. Однако любовь настолько зорка, что никогда не обманывается в оценке предмета, на который она направлена.
Все в городке любили отца Левана, и он, по мере своих возможностей, помогал всем, всем протягивал руку, слывя честным, отзывчивым и образованным человеком. В глазах общественности он являл собой образец истинного интеллигента, потому что в городке интеллигентностью считалось определенное социальное положение, а не благородство души и разума. Но вот единственный отпрыск этого достойного человека несколько лет живет отдельно и даже не наведывается в отчий дом. Что послужило причиной подобного отчуждения? Почему этот молодой человек, воспитанный в культурной семье, одаренный несомненным талантом, вдруг становится заурядным шофером? Почему случилось так, что Леван жил впроголодь, нуждался в самом необходимом, попустился мечтой, не получил образования, а его отзывчивые родители, которые, по их словам, заботились о каждом в этом городке, махнули на него рукой и пальцем о палец не ударили, чтобы помочь ему твердо встать на ноги и выйти в люди? Трудно остановиться на какой-либо одной причине, потому что причин было множество.
Сам доктор Коция вырос в нищей многодетной семье. Отец его отличался скандальным, драчливым и забулдыжным характером, во всяком случае таким помнили его старики. Вечно раздраженный похмельем и угнетенный безденежьем, он махнул рукой на семью и целыми днями рыскал по улицам в поисках дармовой выпивки. Убили его в пьяной драке. Между многочисленными братьями и сестрами царили грубые, напряженные и странные отношения. Эти издерганные молодые люди по любому пустяку готовы были вцепиться в глотку друг другу. Ни на минуту не утихали в доме скандалы, проклятья, рыдания. Повзрослев, Коция понял, что необходимо бежать из дому, если он хочет добиться чего-нибудь в жизни. Он уехал в Тбилиси, закончил там институт и возвратился в родной город с дипломом врача. Отныне он стал одним из самых уважаемых людей города. В те годы специалистов с высшим образованием можно было пересчитать по пальцам, а профессия врача считалась одной из самых редкостных, врачи пользовались необычайным уважением, и молодой доктор стал неким идолом для всех друзей и родственников. Его тут же назначили главным врачом только что открывшейся больницы, что еще больше укрепило его авторитет в глазах окружающих. Сам Коция постепенно привык к особому почтению, забыл, что был таким же человеком, как все вокруг, и что умение врачевать недуги отличает его от остальных. Неожиданное возвышение так подействовало на него, что он возомнил себя сверхчеловеком, хотя никогда не забывался перед теми, кого считал выше себя по положению, перед сильными мира сего. Зато с остальными держался грубовато и надменно, не стесняясь подчеркивать свое превосходство, свои личные достоинства, которые бог весть куда исчезали, стоило ему столкнуться с начальством. Однако доктор считал свое поведение вполне естественным, не задумывался, надо ли быть со всеми одинаковым, таким, каков ты есть на самом деле. Он был убежден, что тот пьедестал, на который возвели его родственники и члены семьи, полностью соответствует его природной недюжинности, мнил себя выдающейся личностью, гордостью не только рода, но и города. Именно поэтому он не терпел возражений. Он считал, что его мнение по всем жизненным вопросам должно приниматься без колебаний. Мягкий и податливый от природы, с годами он сделался вспыльчивым и упрямым. А в общем это был добрый, чувствительный человек, заблудившийся по обстоятельствам. Раздувая свою значимость, он в то же время не ощущал себя цельной и самобытной личностью, а поэтому панически боялся встать на одну доску с простым человеком, снизойти до общения с ним, видя в этом угрозу собственного падения, опрощения, ординарности. Точно так же держался он и с сыном. С высоты собственного величия Коция насмехался над детскими увлечениями мальчика. Леван с детства любил рисовать и сочинять стихи. Но стоило ему показать свои произведения родителям, как отец начинал иронически щуриться, всячески высмеивать мальчика, а его увлечение называл финтифлюшеством. Следует добавить, что доктор считал непростительной ветреностью занятия поэзией или живописью, к тому же он полагал, что любое одобрение работ сына тотчас уронит в глазах ребенка высокий вкус отца. В действительности же все оборачивалось иначе. Ребенок чувствовал себя пасынком. Мать вторила супругу, потому что авторитет Коции казался ей непререкаемым, правота — не подлежащей сомнениям, а безграничное чувство признательности за ту любовь, благодаря которой она — простая, необразованная женщина — превратилась в одну из самых достойных и уважаемых дам городка, никогда не угасало в ней. Ребенок же не разделял восхищения родителей самими собой и своей жизнью. Книги открыли перед ним иной, более привлекательный мир, и он стремился подражать не родителям, а героям этих книг. Атмосфера, в которой жили и действовали те нереальные герои, поразительно отличалась от домашней обстановки, и мальчик начал ненавидеть дом, перестал воспринимать замечания отца и матери, потому что те ни во что не верили и не понимали многого из того, что по книгам было хорошо и достойно подражания. А доктору и его супруге и в голову не приходило, что ребенка необходимо всесторонне подготовить к жизни. Помилуйте, он сыт, одет, посещает музыкальную школу, чего же еще? Они в детстве и мечтать не могли о таком счастье, а если этот оболтус не хочет учиться — туда ему и дорога. Виноваты ли они, что ему взбрело в голову бросить музыкальную школу, что даже побои не направили его на правильный путь? Так рос Леван. Чем чаще ругали его, тем больше он замыкался в себе. На грубость стал отвечать дерзостью, и между родителями и сыном пролегла пропасть взаимного недоверия и неуважения. Леван мучительно переживал любое наказание, инстинктивно чувствуя, что не был таким выродком, злодеем и дикарем, каким считали его близкие, благодаря наговорам отца и матери видевшие в нем порочное и неуравновешенное существо. А ребенок, отлично сознавая подобное отношение, все больше убеждался в собственной неполноценности.