Дзуку и Таурия подъехали к Заготконторе. Таурия остался ждать, а Дзуку пошел в контору за нарядом.
Все это происходило утром. Ранним утром. Солнце поднималось и припекало, и каждый, кто находился на улице, с удивлением провожал взглядом полуторку Дзуку, за рулем которой сидел Таурия. Бог знает, почему ему взбрело в голову погнать машину, может быть, всему виной водка, может быть — вчерашнее разрешение сесть за руль, но он с бешеной скоростью промчался по главной улице, и в конце ее, как раз напротив школы, в которой учился когда-то, врезался в телеграфный столб, искорежил кабину, пробил себе висок и тут же умер. Все это случилось в одно мгновение, и лишь минуту спустя опомнились люди, закричали, смешались, побежали к Таурии, которого выбросило из кабины — он лежал на земле, истекая кровью. Лицо, руки, одежда были в крови. Кровь окропила машину и землю, и расплывалась в луже, у которой лежал Таурия. Народ сбегался со всех сторон. Все это случилось на глазах людей, которые вовсе не желали Таурии смерти, но и помочь уже не могли. Остывающее тело парня валялось на земле.
Вамех уже знал о происшедшем. Он торопливо шагал по главной улице в том направлении, куда бежали все. Он замечал среди бегущих своих знакомых — у него уже появились знакомые в этом городке, — видел взволнованные, объятые ужасом лица и, взбудораженный, сам торопился за людским потоком. Вамех был совершенно выбит из колеи — когда такое случается, человек сразу теряет чувство реальности, почва уходит из-под ног, повседневные заботы лишаются всякого значения, и некоторое время человек склонен считать, что у него раскрылись глаза, что он увидел истинное лицо жизни, скрытое до сих пор покровом обычности и каждодневности. Все ему видится в тщете до той поры, пока не минует это потрясение, это внезапное нарушение душевного равновесия и пока он заново не свыкнется с жизнью, с ее радостями и напастями. Чем ближе тебе человек, с которым стряслось несчастье, тем дольше сохраняется такое настроение, чем он отдаленнее, тем быстрее забываешь, что и тебя ждет такой же конец.
Вамех стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на народ. Он не пытался пробиться сквозь толпу, чтобы взглянуть на мертвеца. Женщины рыдали, ударяя ладонями по коленям, мужчины скорбно качали головами. Крики и рыдания слышались со всех сторон. Шамиль, выбравшись из самой толчеи, невидящим взглядом уставился на Вамеха и, не узнавая его, сказал:
— Оказывается, он был вдребезги пьян…
Вот и тот верзила, который ранил Вамеха. Вамех почувствовал, как у него заколотилось сердце, невольно стиснул кулаки, но тут же разжал пальцы. Еще один из этой же компании, стоя рядом с Шамилем, исподтишка косился на Вамеха, притворяясь, что не замечает его. Шамиль стоял спиной к Вамеху и разговаривал с какими-то людьми. Подлетела «скорая помощь», из нее выскочили доктор Коция, Алиса и Джемал. На ходу запахивая белые халаты, они бросились сквозь толпу, а Вамех продолжал стоять, скрестив руки и наблюдая. Заверещали тормоза еще одной машины, из нее с диким воем выпрыгнул Дзуку, который уже знал все. Народ в страхе расступился, Дзуку в изодранной рубахе, весь в слезах, с мутными покрасневшими глазами бросился к трупу, увидев, застыл на миг и тут же с нечеловеческим ревом ударил себя по глазам, повернулся и изо всей силы стал биться головой о грузовик.
— Удержите его! — закричали в толпе.
Шамиль и плешивый Резо, тот самый, что ранил Вамеха, сорвались с места и бросились к Дзуку. Но тот, снова намереваясь ударить разбитой и окровавленной головой в искореженный борт машины, с такой силой двинул Резо в лицо, что парень покатился по земле. Теперь Дзуку отбивался ногами, силясь вырваться из рук Шамиля, обхватившего его сзади.
Вамех подскочил к Дзуку, схватил его спереди за пояс.
— Пустите! — закричал Дзуку, оказавшись между Шамилем и Вамехом. Никто не решался приблизиться к ним. Они сплелись, свалились на землю. Вамех ощутил сивушное дыхание Дзуку, внезапную и острую боль в ноге — должно быть, напоролся на что-то, — но не разжал рук. Все трое, напрягая силы, катались по земле, с трудом удерживая обезумевшего Дзуку.
— Дзуку, уймись, стыдно! Дзуку, чего ты взбесился! — кричал Шамиль, безуспешно пытаясь поднять Дзуку на ноги. Улучив момент, Вамех поднялся на колени и заломил руки Дзуку назад. Лицо Вамеха случайно коснулось лица Шамиля, руки их переплелись, и Вамех ощутил, что в нем нет ни малейшей ненависти к Шамилю, наоборот, тот сейчас казался близким и почти родным… Это неожиданное чувство, жалость к Дзуку, боль в ноге, напряжение схватки, крики вызвали слезы, и Вамех с трудом сдержал их. Дзуку выбился из сил, только хватал воздух раскрытым ртом. Вамех и Шамиль с большим трудом отвели его на другую сторону улицы.