Лейла, полнотелая тридцатилетняя женщина, давно развелась с мужем и жила одна, воспитывала десятилетнюю дочь и работала в редакции местной газеты. Личная жизнь ее не удалась. Муж Лейлы оказался подонком в полном смысле этого слова. Достойный и солидный с виду мужчина, он кутил и развлекался напропалую. На службе не держался, и куда бы ни поступал, через неделю его просили освободить место. Он совершенно не заботился о семье, ему льстило считаться беспримерным кутилой и повесой. Можно ли терпеть рядом человека, у которого на уме нет ничего, кроме вечного стремления напиться и обратить на себя внимание, да к тому же доставляющего постоянные неприятности близким? Уж коли обзавелся семьей, так изволь хоть немного заботиться о домочадцах, ведь и на пирушку надо идти с легкой душой! Только черствый, эгоистичный и ограниченный человек сводит к бутылке весь смысл своего существования. Сама Лейла вовсе не отличалась монашеским нравом, умела поддержать компанию, повеселиться, даже могла пропустить рюмочку, но муж ее только на людях казался терпимым человеком. Дома он изводил всех мелочными придирками, своей скандальной въедливостью, зато в обществе, особенно за столом, разыгрывал из себя беспечного и галантного кавалера. Весь заработок он тратил на стороне, не вносил в семью ни копейки. Будь у него причина искать забвения, Лейла смогла бы смириться, но причины не было, зато гонору, желания пустить людям пыль в глаза, выставить себя этаким героем, гусаром, бретером… хоть отбавляй. Он не стыдился ничего, хотя в основном жил за счет жены. Надо еще добавить, что их развод был вызван не экономическими причинами, а лишь безответственностью и полной никчемностью мужа. Лейла долго терпела, долго сносила все, но когда убедилась, что муж ее неисправимый забулдыга и фанфарон, ее терпение лопнуло, она забрала девочку, вернулась в родной город и устроилась в редакцию газеты. С тех пор прошло шесть лет. Буквально через несколько месяцев после ее отъезда муж впутался в какие-то махинации, попал под суд и сгинул. Лейла старалась не вспоминать о нем, потому что, кроме грязи, хамства и унижений, замужество ничем ее не порадовало. Сейчас она жила скромно, незаметно, вкладывая все силы в воспитание дочери. Ни о какой любви она, разумеется не мечтала. Молодость с ее надеждами давно прошла. В ее ли годы думать о любви?! Чужая душа — потемки, но после развода Лейла общалась с мужчинами только на деловой почве. Этого никто не мог отрицать. Вполне возможно, что она нравилась многим, но даже самый злоязычный сплетник не мог бы сказать о ней ничего предосудительного, хотя она и предпочитала иметь дело с мужчинами, нежели с женщинами, Алиса была ее единственной подругой. Лейла любила и жалела Алису, лучше всех знала ее.
И Алиса делилась своими печалями только с одной Лейлой, Ни Алиса, ни Лейла не любили жаловаться на судьбу, но у женщин всегда есть потребность раскрыть душу, посвятить кого-то в свои переживания. Они ничего не утаивали друг от друга, и когда Лейла забегала в гости, подолгу просиживали на балконе, обсуждая свои проблемы. После отъезда Джемала и Алиса зачастила к Лейле. Она всегда приносила девочке какой-нибудь подарок, помогала подруге по хозяйству, а управившись со всеми делами, они отводили душу в долгих разговорах. О чем только не говорили они? О докторе Коции и его сыне, о многих других людях, вспоминали несчастного Таурию, а заодно и Дзуку. Лейла терпеть не могла Дзуку.