Шамиль мирно спал. Легкий сквозняк колебал огонек коптилки, и на стенах сторожки трепетали тени, прозрачные, словно крылья бабочки. Вамех коленом ткнул Шамиля.
Шамиль тотчас проснулся и сел. Он сразу узнал Вамеха и так посмотрел на него, словно вовсе не спал, взгляд его был цепок и трезв, вероятно, жизнь приучила его ко всяким переделкам, и ничто не могло поразить его. Увидев в руках Вамеха нож, он стрельнул глазами по сторонам, ища, чем бы защититься, но не заметив ничего подходящего, откинулся к стене. Вамех швырнул нож в колченогий стол, стоящий в углу. Нож вонзился в доску, задрожал, и дребезжание металла нарушило тишину. Вамех поставил ногу на нары, оперся локтем о колено и заглянул Шамилю в глаза.
— Это ты стрелял в меня? — Его голос напоминал рычание зверя.
— Как стрелял? — не понял Шамиль.
Вамех зло усмехнулся:
— Из ружья. Не помнишь?
— Откуда я могу помнить то, чего не делал.
Шамиль хотел спрыгнуть с нар, но Вамех с такой силой ударил его по челюсти, что тот стукнулся головой о стенку и застыл.
— Хотел убить меня? — прошипел сквозь зубы Вамех.
— Ты что, чокнулся?
— Я тебе покажу чокнулся. — Поддавшись звериному инстинкту, Вамех размахнулся и ударил так, что Шамиль слетел с нар и растянулся на полу.
Вамех рванулся к столу, выдернул нож, но тут Шамиль вскочил и кинулся в дверь. Однако Вамех оказался проворней, подставил ногу, Шамиль по инерции вылетел за порог и растянулся на земле. Вамех выскочил за ним и словно наткнулся на открывшееся перед ним бесконечное пространство, ярость его, будто вырвавшись из прорана, выхлестнула наружу и развеялась в пространстве, подобно туману, низко стелющемуся сейчас над землей. Это ощущение было болезненным и горьким, как прощание. Луна зашла, и тьма сгустилась вокруг. Где-то рядом стрекотала цикада да слышалось, как река мерно катит в своем русле. Величественная земля лежала в ночи, и Вамеху показалось совсем нестрашным смешаться с ней прахом.
Он помог подняться Шамилю, протянул ему нож и спокойно сказал:
— На, ударь меня, если хочешь.
Шамиль вырвал нож, зашвырнул его подальше и ударил головой в лицо Вамеха.
Вамех упал, почувствовал, как от пинков Шамиля дергается его тело, хлынувшие слезы смешались с кровью, и он потерял сознание. Очнувшись, удивился, что стоит на ногах. Шамиль размахивал кулаками и кричал:
— Дерись, если ты мужчина, ударь меня!
— Что мне с тобой драться, блаженный…
Шамиль снова ударил его головой, и снова Вамех упал и потерял сознание. Все исчезло. Все успокоилось. Потом мрак постепенно рассеялся, и Вамех увидел небо. На краю его радостно и влажно мерцала утренняя звезда. Было холодно.
— Ты думаешь, я ранил Ясона? — донесся до Вамеха голос Шамиля, вернее, не голос, а какой-то хриплый клекот. — Ты думаешь, это я стрелял?
Вамех молча смотрел в небо. Он видел, как там, наверху, слабый предутренний свет теснит тени.
— Почему я блаженный? Я человек…
Радостно мерцала в вышине утренняя заря. Тоска сжала сердце Вамеха.
Шамиль обнял его, посадил и сам опустился на колени.
— Это не я стрелял! Ты веришь? Не я!
Вамех опустил голову и рукавом вытер лицо, Рукав перепачкался в крови.
— Это не я стрелял, — повторил Шамиль.
— Подними меня, — попросил Вамех.
Шамиль помог ему подняться и подставил плечо. Вамех обвел взглядом светлеющее пространство и глубоко вздохнул.
— Ты поверь, я не из тех, — безнадежным голосом умолял Шамиль. — Поверь мне!
Нервы, напряженные, как тетива, внезапно ослабли, Вамех почувствовал необычайное облегчение, хотя все тело ломило от усталости и побоев. Он понял, что этот растерянный умоляющий поверить ему человек в самом деле невиновен. Он обманулся. Нет, судьба не привела его к смерти, хотя, торопясь сюда, он думал, что идет навстречу гибели; однако, кто знает, может быть, он подсознательно питал надежду на благополучный исход, может быть, надеялся, что все выяснится, как это выяснилось сейчас, может быть, поэтому он рвался сюда с таким безудержным стремлением, что втайне надеялся на невиновность Шамиля?