— Хорошо бы, — улыбнулся Вамех.
— Ты собираешься остаться у нас или вернешься туда, откуда приехал? — спросила Алиса.
— Пока еще не решил.
— Я никак не пойму тебя. В нашем городке тебя все знают, все любят и уважают… Но ты очень странный. Никто не знает, кто ты, откуда, что за человек.
— Я — грешник, потому и не знают, — спокойно ответил Вамех.
— Как это — грешник?
Вамех не ответил.
Они не заметили, как остался позади город. Они шли по пустынной асфальтированной дороге, пролегшей среди полей, с одного края которых стоял стеной лес, а с другого — открывалась вырубка и бесконечные, желтые дали за ней, пересеченные далекой вереницей столбов вдоль железной дороги. Отсюда ясно виднелась белая, заброшенная церковь.
— Вамех, хочешь я угадаю, когда ты впервые увидел меня?
— Когда?
— В тот вечер, когда после драки с Шамилем ты стоял перед церковью и разговаривал с Антоном.
— Правильно.
— Я еще раньше заметила тебя, в городе…
— А я, когда ты с Ясоном ехала на велосипеде.
— Вамех, кто был Антон?
— Антон был оторванный от жизни человек. Он больше жил отвлеченными идеями, чем действительностью, и ни во что не ставил жизнь…
— Я терпеть не могу людей, которые ставят отвлеченные идеи выше жизни, мучений и боли. Тех, кто считает, что для достижения цели все жертвы оправданы.
— Дороже жизни ничего нет. Никто не имеет права ставить что-то выше нее.
Они стояли у тропинки, поднимавшейся по склону к лесу. Потом медленно пошли по ней. Птицы улетели в теплые края, и лес казался немым и невеселым. Земля была устлана ворсистым ярко-зеленым мхом. Вамеху нравилось лесное безмолвие. После бессонной ночи он ощущал в усталом и избитом теле непонятную легкость и радовался, что Алиса рядом с ним. Вамех чувствовал, как пробуждается в нем мужское желание, которое он так долго подавлял. Алиса была источником тепла, и к нему его тянуло. Она казалась ему далекой, переливающейся огнями гаванью, которую видит с палубы моряк, перенесший свирепый шторм, рвется к ней и не знает, достигнет ли ее, потому что, привыкший к превратностям судьбы, не в силах поверить в возможное спасение. Вамеха радовала близость Алисы, и он ни о чем не думал. Молча поднимались они по склону.
— А почему ты грешник? — спросила Алиса.
— Я убил брата! — не задумываясь, ответил Вамех, и лесное безмолвие обрушилось на них.
Не доносилось ни звука, не было слышно ни шелеста ветвей, ни далекого гомона долины, ни дыхания двух людей, стоящих вплотную друг к другу. Растерянная, пораженная Алиса своими большими глазами уставилась на Вамеха. Боль, отчаянье, страх и надежда читались в ее взгляде.
— Как убил? — сдавленным шепотом спросила она и проглотила слюну.
— Какое это имеет значение? — сухо ответил Вамех.
— Что ты говоришь?! Как не имеет?! — возразила Алиса, словно утопающий, который хватается за соломинку.
— Ты боишься меня? — устало усмехнулся Вамех.
— Нет, — растерянно произнесла Алиса, — почему я должна тебя бояться?
— Я же убийца, родного брата убил.
— Не верю! — крикнула Алиса. — Не верю!
Но она поверила. Ей показалось, что лес окутался непроглядной темнотой и она ослепла. Когда темнота рассеялась, она увидела — Вамех ушел вперед.
Он уходил, не оглядываясь. Чем дальше он углублялся в лес, тем сумрачней становилось вокруг. Опавшие листья шуршали под ногами. Потом начался ельник, и стало еще сумрачнее. Показалось лесное озеро, такое прозрачное и чистое, что Вамех, не задумываясь, утонул бы в нем. Утонуть бы и лежать на дне, не зная, что над тобой колышутся волны, вид которых доставлял тебе отраду, пока ты был жив. Вамех увидел на берегу стог сена, скошенного с небольшого лужка, подошел, опустился около него, завел руки за голову и откинулся спиной на пахнущий сеном стог.